Что касается Леньки, то он внимательно приглядывался ко всему вокруг. Ему тоже не нравились странные косые взгляды, которые кое-кто из вьющихся вокруг очереди бросал на Димку, и он пытался понять, чем эти взгляды вызваны. И он почти был готов согласиться с Димкой, что незачем им здесь маячить, и что лучше бы побыстрее смыться домой. Но великая цель — баночка мандаринов дольками в собственном соку, баночка этого чуда, которое он никогда не пробовал, и, возможно, попробует единственный раз в жизни — и перед ним сияла путеводной звездой, не давая отступиться.
Все объяснилось довольно скоро. Возле друзей остановился какой-то мужичок и, приглядевшись цепким наметанным взглядом, тихонько поманил Юрку — сразу определив, что деньги именно у него.
— Да? — прищурился Юрка.
— На пару слов, — сказал мужичок. — Буквально на пару слов.
— Нам ничего не надо, — сказал Юрка. — И мы — все вместе.
— И этот? — мужичок небрежно кивнул на Димку.
— Не «этот», а мой друг, — ответил Юрка.
— Хм… — мужичок пристально всматривался в Димку. — Друг, говоришь?.. Хотя, может быть. Ведь в школьной форме… Только, может, вы зря стоите, ребята, а?
— Что вы имеете в виду? — спросил Ленька. — Эти слухи, насчет того, что надо иметь больше семи рублей?
— Ну да, больше семи рублей в чеках серии «Д», — закивал мужичок. Это уже проверено, факт. Если у вас меньше, то вас, скорей всего не обслужат. Тем более, вы — несовершеннолетние.
— Ну и что? — вскинулся Юрка. — Деньги у нас абсолютно законные, отец всегда подтвердит, что дал их мне, и счет у него есть во внешбанке, поэтому мы в своем праве!..
Юрка осекся и помрачнел. Его смутило даже не то, что он приврал, а то, что он вроде как начал оправдываться перед этим мужичком — все-таки, взрослый… Он почувствовал неуверенность — и теперь злился на себя за эту неуверенность. А мужичок момент этой неуверенности сразу, что говорится, просек, и продолжил наступление.
— Может, твой отец и добьется чего, если вмешается, — понизив голос, заговорил он. — А все-таки, ситуация не такая, чтобы права качать. Сам видишь, что творится, тут ничьих выступлений слушать не будут… Если хотите, я вас выручу. Но не навязываюсь.
— Как это вы нас выручите? — продолжая хмуриться, спросил Юрка.
— А мы здесь все скидываемся — те, у кого денег по мелочи. Ну, наберется человек пять-шесть, и от всех них только один в «Березку» заходит, со списком, кому что купить. А потом все забирают свои продукты.
— То есть, получается, заходит человек, у которого на руках намного больше семи рублей? — спросил Ленька. — Он покупает на всех, и все довольны?
— Вот-вот, — радостно закивал мужичок. — Схватываете.
— Ну, не знаю… — протянул Юрка. — Странными мне кажутся эти разговоры о семирублевом барьере.
— Что ж, — мужичок пожал плечами. — Никто толком не знает, что творится в магазине. Одно скажу: береженого Бог бережет.
— Это все так… — Юрка колебался, но недоверие его не покинуло. — А вот почему на нашего друга все косятся, а? В чем дело?
— Видок у него… — объяснил мужичок.
— А чего? — насупился Димка. Выглядел он оскорбленным до глубины души: мол, как хочу, так и хожу, и если кого колышет, то пусть на себя оглянутся!
— А то, — ответил мужик, — что ты больно на цыганка похож. А цыгане тут — главные кидалы. Причем через таких парнишек, как ты, действуют: те возле очереди крутятся, заговаривают с народом, принюхиваются, кто понаивней, кто устал в очереди стоять и кому можно предложить чеки купить «с большой выгодой» — даже больше трех рублей за долларовый рубль. К детям всегда доверие больше, вот они и подкатываются, с тем, что мол, моему дяде позарез чеки нужны, могу свести… Если находится лопух, то ему «куклу» суют — то есть, в последний момент ловко подменяют деньги на пачку резаной бумаги — а то и просто удирают с чеками. И все, кто это знает, принимают вашего друга за цыганенка, который присосался к вам и охмуряет, забалтывая до смерти, чтобы подловить момент, свинтить ваши деньги и удрать. И подумывают, не предупредить ли вас, да никому связываться не хочется, в таких очередях народ, по большей части, каждый за себя.
Объяснение звучало почти логично и убедительно, и вроде бы Юрка и Димка его приняли, но Леньке что-то в этом объяснении не понравилось.
— Странно, — сказал он, в очередной раз озирая пространство перед магазином. — Сколько здесь стоим, ни одного цыгана не видели. Куда ж они все подевались, если они тут главные мошенники?
— Так вчера их отсюда поперли! — хмыкнул мужик. — Так сказать, борьба за место под солнцем вышла, между русской и цыганской компаниями ловкачей. Но русские их вышибли, потому что милиция сторону русских взяла — вроде как, со своими дело иметь приятней, чем с пришлыми. Теперь цыгане дня два не появятся, пока по новой с милицией не договорятся. А то ведь, на вашего друга глядючи, — мужик опять ухмыльнулся, — вообразили, небось, что цыгане вернулись, и суток не прошло — то ли совсем обнаглели, то ли с милицией столковались на других условиях…
