Атаманы собрались — пятеро из шести приглашенных. Не приехал один Заболотный. У “лесного зверя”, как называли его, было поистине звериное чутье…
Из-под Бирзулы заявился атаман Гулий, бывший сподвижник самого пана Петлюры.
Крупной фигурой среди “самостийников” был и гость из Подолии, атаман Палий, служивший когда-то в армии гетмана Скоропадского.
Рядом с ними скромнее выглядели атаманы Солтыс из Ольгополья, краснолицый низколобый бородач, и щеголеватый, сравнительно молодой еще Панас Киршуло, чья банда моталась в приднестровских степях.
Наконец, пятым был Гуляй-Беда. Сифилитика и пропойцу, его презирали даже сами атаманы.
Всех этих людей объединяло одно: лютая, непримиримая ненависть к Советам.
А за сутки до “съезда”, на том самом дубке, который всего лишь предыдущей ночью привез Рахубу и оружие, чекисты доставили в Одессу “специального представителя Союза освобождения России”. Это и была завершающая часть операции, придуманная Оловянниковым в дополнение к общему плану Алексея Михалева: роль полковника Максимова поручили исполнить Кулешову. Ради такого случая он отпустил усы, а гигантские свои брови подстриг до нормальных размеров.
Сам Шаворский приехал встречать его на четырнадцатую станцию Большого Фонтана.
Прямо с места высадки гостя привезли на квартиру Баташова-Сиевича, где он и пробыл до следующего вечера, совещаясь с “тройкой”.
Первым делом “специальный представитель” потребовал, чтобы одновременно со съездом атаманов вооруженные силы подполья произвели вылазку в районе села Нерубайского. На возражения Дяглова о нехватке боеприпасов “Максимов” ответил, что вблизи границы стоят наготове несколько шаланд с оружием, которое будет переправлено сюда накануне решительного выступления. Ему-де как раз и поручено самому проверить, достаточно ли велики силы Шаворского и стоит ли рисковать таким количеством оружия.
Было решено, что завтра, ровно в семь, часов вечера, Дяглов выведет из катакомб всех имеющих оружие повстанцев, захватит Нерубайское, постарается удержать его в течение полутора-двух часов и уже в темноте с боем отступит обратно в катакомбы…
На следующее утро один из чекистов, проходя мимо квартиры Баташова, увидел на окне прилепленный к стеклу с внутренней стороны крохотный обрывок бумаги.
К Нерубайскому были скрытно подтянуты войска…
Замысел Оловянникова полностью оправдал себя: Шаворский узнал из каких-то источников, что Арканов уехал в командировку, и это его ничуть не встревожило: так уже случалось.
Днем он сообщил по явкам, где до поры, до времени скрывались атаманы, что обстановка для совещания благоприятная, и велел сойтись у Резничука между девятью и половиной десятого вечера: по его расчетам, как раз к этому времени в ЧК должен был начаться переполох из-за провокации в Нерубайском.
Атаманы и на сей раз проявили редкостную дисциплинированность: все пришли к назначенному часу. Теперь оставалось только захлопнуть мышеловку.
Эта задача особенно упростилась потому, что охрану совещания Шаворский поручил своему “испытанному помощнику”… Седому. Восемь бандитов, приехавшие с атаманами в качестве телохранителей, были переданы в его распоряжение. Алексей расставил их на порядочном расстоянии друг от друга: одного у ворот, трех — вдоль каменной ограды, окружавшей графский участок, еще трех распихал по саду и лишь одного, помельче, отвел к забору, выходившему на Ланжерон.
— Почему с моря только один человек? — спросил Шаворский, осмотрев посты. — Здесь опаснее всего.
— Сам тут буду, — успокоил его Алексей.
Шаворский ушел во флигель. Совещание атаманов началось.
Чекисты сняли часовых. Одного за другим Алексей подводил бандитов к заборчику и говорил:
— Спускайся вниз, будешь за берегом следить. Здесь невысоко, метра два…
Едва бандит слезал по стене в кусты, там начиналась короткая отчаянная возня, слышалось полузадушенное мычание, и вновь наступала безмятежная тишина, лишь волны ровно шумели на Ланжероне.
Заминка получилась, только когда из флигеля неожиданно вышел Резничук. Алексей как раз направлялся за последним часовым, дежурившим у ворот. Резничук, который вообще вел себя неспокойно весь день, увязался за ним. Алексею пришлось надежно пристукнуть его в кустах: ничего иного ему не оставалось делать.
Через несколько минут графский участок был оцеплен. Чекисты заполнили поляну перед флигелем, встали возле окон. В саду появились Оловянников, Демидов и сам председатель губчека Немцов.
Оловянников велел Алексею вызвать Шаворского.
— Этот мне нужен живым и невредимым, — пояснил он.
…В комнате с запертыми и плотно завешенными окнами было нечем дышать. Разопревшие от духоты атаманы слушали “заграничного делегата”. На осторожный скрип двери все подняли головы. Шаворский обеспокоенно спросил:
— Что там?
Алексей знаком показал: все, мол, в порядке — и поманил его пальцем.
— Продолжайте, — бросил Шаворский “Максимову”, — я на мгновение. В чем дело? — спросил он, выйдя в сени.
— Из Нерубайского человек! Что-то срочное…
— Где?
— Здесь, в саду.
Шаворский быстро пошел к двери.
