Летчика и штурмана отвели в лагерь, дали отдохнуть, обогреться, плотно поесть. Доктор Никитин дополнительно подробно их осмотрел.
Через пару часов для полета все было собрано.
Шапиро крутил ручку своего аппарата, запечатлевал прощальные кадры с двухлетней Анечкой. Она самостоятельно шла по снегу в громоздкой, неуклюжей малице. Девочка впервые видела самолет гигантских размеров, глядела на стальную громадину с любопытством, вероятно, думала: «Он, конечно, не такой большой, как наш «Челюскин», но все равно красивый… А где наш «Челюскин»? Что-то я его давно не видела…»
Промов стоял в толпе, смотрел вокруг не до конца осмысленным взором, никак не мог поверить в заурядный, естественный ход жизни.
Небо растворяло в себе гул самолета.
Оно слушало слабую, таявшую песню и молчало.
