Справились и с этим.
– На посадку, – скомандовал я Тонкому. – Надо хорошенько отдохнуть перед операцией.
Обнаружить с воздуха цитадель можно было, даже не зная, где она находится. С небольшой, правда, высоты – поднявшись выше, поверхность моря не разглядеть из-за паршивых оптических свойств здешней атмосферы.
Выдавали крепость спинные плавники – громадные, торчащие над водой. Было их десятка два и двигались они по кругу, диаметром около двух километров, держась на равном расстоянии друг от друга. Внешнее патрулирование, надо думать.
Высота каждого плавника, между прочим, превышала мою длину в акульей ипостаси…
Преломление света на границе воздушной и водной среды не позволяло толком рассмотреть владельцев этих плавников. Знакомые мне силуэты акул, либо других рыб, либо китообразных они не напоминали. Вернее, далеко выдающиеся вперед и относительно узкие челюсти наводили на мысль о древних китах, давно вымерших на Земле… Но хвостовой плавник, на мгновение поднятый одной из тварей над поверхностью, был вертикальным. Значит, не киты. А акулы здесь, по словам Хуммеля, не водятся (почему, кстати? если бы вымахали пропорционально прочей местной фауне, могли бы жить и благоденствовать). Может, легендарные ихтиомаммалы, якобы встречающиеся иногда в Мирах?
Ладно… Если все пойдет не так, какая разница, кто меня сожрет… Надо делать, что задумал. Не хочется, но надо…
– Начинай снижаться, – скомандовал я Тонкому. – В самый центр круга, подальше от этих милашек… Только аккуратно, не оглуши меня ударом о воду.
Предупреждал я не просто так – на тренировках пару раз приложился основательно, пока освоили этот маневр.
Тонкий сработал ювелирно, он неплохо навострился управлять нашим странным дирижаблем. Со стороны, наверное, казалось, что уродливый, снабженный непонятным наростом эйратус спикировал к морю на манер чайки, желающей ухватить с поверхности рыбу, но, ввиду отсутствия и рыбы, и клюва, не ухватил, слегка коснулся воды и снова взмыл вверх.
То, что в момент касания водной поверхности гондолу покинул один из пассажиров, никто не должен был заметить… Я очень на это надеялся.
И не ошибся, десантирование ничьего нездорового любопытства не вызвало. Выставив голову из воды, я убедился: дирижабль удаляется, пролетающая мимо стайка летучих рыб внимания на него не обращает. Вдали – вернее, не очень далеко, но на границе видимости – барражировала троица эйратусов, но их не заинтересовал необычный вид собрата и не насторожило его необычное поведение.
Успокоившись, я наполнил легкие водой… Трансформация в сновидениях Хуммеля не приводила к потере интеллекта, но все же мозг выдавал в эти моменты догадки и озарения, по привычке, должно быть… Вот и сейчас выдал. Я подумал, что акул в этом мире может не быть оттого, что его создатель и хозяин в контрах с Мегалодоном. Но тогда… Тогда «рыбохвостый господин, ростом с водонапорную башню», совсем не тот, на кого я изначально подумал. Ох уж этот Хуммель, не желающий называть имен!.. Впрочем, хрен редьки не слаще.
Трансформация завершилась. Кархародон устремился в глубину.
Увидел цитадель и почувствовал неладное я одновременно. Один из «часовых» прекратил движение по кругу и плыл за мной. Очень быстро плыл.
Я наддал, он тоже прибавил ходу. Теперь, наверное, можно было разглядеть преследователя и определить, к какому зоологическому классу и виду он принадлежит. Но я не желал терять ни секунды и воспринимал врага исключительно боковой линией. Тут чуть зазеваешься – и проглотят, как муху, не разжевывая…
Скорость он выдавал неплохую, дистанция сокращалась. Но все же фора позволила мне первым добраться до цитадели. Подплывая, я смог хорошо ее рассмотреть и заранее выбрать, в какой разрыв в нагромождении скал нырнуть.
«Сюда не стоит, преследователь может втиснуться следом… И сюда не надо… А вот эта дыра как для меня сделана…» – подумал я и врезался башкой в камень.
Проклятая неэвклидовость! Плохо рассчитал поправку… Ладно хоть скорость успел погасить, не желая влетать на полном ходу неведомо куда.
Забегая вперед, скажу: позже искореженная метрика пространства мешала мне все меньше и меньше, а вскоре я вообще перестал ее замечать.
Известный факт: сетчатка нашего глаза отражает мир инвертировано, верх и низ меняются местами, правая и левая стороны тоже (отчего и появился давно развенчанный наукой миф о том, что младенцы видят мир перевернутым). Но мозг все «расставляет по местам», причем не только мозг человека, но и куда более примитивных существ.
Вот и здесь мой мозг начал вносить коррективы в картину мира – автоматически, на подсознательном уровне. Башку кархародона о камни я не расколотил, первое столкновение стало и последним.
Готово! Со второй попытки я очутился в расселине.
Развернуться здесь мог, хоть и не без труда. А желавшая познакомиться со мной поближе тварь не сможет просунуть внутрь даже свои относительно узкие челюсти… Кто сказал, что размер не имеет значения? Еще как имеет… Переборщил, переборщил хозяин крепости с размерами часовых.
