– Не совсем праздник, – женщина расстроено выдохнула, но затем натянуто улыбнулась и пошла на кухню. – День смерти твоего отца Тихона…
Артур шлёпнул себя по лбу, но пошёл следом, понимая, что из-за работы стал многое забывать. Но как можно забыть день смерти отца? Это нормально – забывать, но для Светланы такая новость стала печальной. Сколько извинений сейчас не было бы произнесено, настроение они не поднимут. Артур пробовал, но это никогда не помогало.
– Извини, что забыл. И спасибо за торт. Думаю, отцу бы понравилось. Я переоденусь и приду.
Тихон любил черничный торт, как и его сын. Зимина его готовила каждые выходные, но после аварии – только на годовщины и дни рождения погибшего мужа. Артур всегда радуется торту, хоть и знает, что тот предназначен не ему. Он подошёл к холодильнику и вытащил перекись водорода, отправляясь к себе в комнату, где переоделся в синюю футболку и коричневые шорты. Ранки на коленях выглядели грязными и большими, но после промывания их края стали относительно ровными. Было больно и щекотно, но терпеть можно. Ещё до входа в дом было решено не рассказывать Светлане последствия неудавшегося разговора с Аксёновым. Артур беспокоился за её духовное и физическое здоровье, поэтому скрывал своё состояние, чтобы всё было хорошо всегда. Ему нравится смотреть на улыбку мамы, и он готов пойти на любое преступление, чтобы обеспечить ей безопасность и счастливую жизнь.
– Сегодня было много покупателей, – парнишка уже сидел с вымытыми руками за столом, толкая в рот ложку с нежным бисквитом. Он не мог сказать маме, что до сих пор любит этот торт, но каждый раз рассказывал Петру, что ничего вкусного он в жизни точно не пробовал, обещая вновь и вновь принести ему кусочек, но Светлана слишком старательно следила за тем, чтобы все крошки торта закончились в день изготовления, либо же утром следующего дня. – Наверное, зарплата немного больше будет. Ты ещё хочешь ту меховую шапку? Я уже могу её купить, сбережений хватает. Повезло, что это магазин и повторы возможны. Было бы грустно, если бы она была эксклюзивной.
– Эксклюзивной… – Светлана драматично вздохнула, но затем ей действительно стало грустно. Тихон делал ей редкие подарки, такие, что все подруги завидовали и не могли купить. Чем и кого удивить шапкой, на которую можно накопить, а затем купить в любом количестве? Артур непонимающе изогнул бровь, но решил промолчать, думая о том, что его подарок уже неактуальный и стоило копить быстрее. – Твой отец был прекрасным мужчиной. Завидным, мужественным. Он не был богат, но всегда доставал откуда-то редкие вещи… ты так похож на него.
И тут парнишку осенило. Этой прекрасной женщине не нужна дорогая шапка, которую может купить каждый. Ей нужно что-то необычное. Такое, что было бы сложно достать даже за машину, наполненную иностранными купюрами. Но что? Возможно, Пётр помог бы с этой нелёгкой задачей. Он стал его отцом, поэтому все главные советы проходили только с ним. Светлана знает про хорошего и доброго начальника, но никогда не видела его в глаза: то Смирнов был занят, появлялись причины, то Зимина не могла из-за работы или домашних дел. Так и не могли познакомиться два значимых для Артура человека, будто они стояли на разных берегах, видели друг друга, но не хотели делать шаг, зная, что впереди – бездна.
– Я понял, мам. Что-нибудь придумаю, не расстраивайся. Может тебе прилечь? Я помою посуду и приберусь.
– Что бы я без тебя делала, мой милый мальчик. Иди сюда, – Светлана встала и крепко обняла парнишку, тихо всхлипывая в его плечо. Она гордилась своим сыном и собой, что смогла вырастить такого мужчину, каждый день смотря будто на своего мужа. Эта двойная любовь приносила боль обоим, но никто не открывал рот, продолжая жить так, будто в других условиях их ждала смерть. Зимин остался на кухне один. Он с грустью посмотрел на остатки торта, не в силах вспомнить, как выглядел его отец, и что бы тот произнёс в одиночестве на кухне.
– Почему я забыл тебя?..
Кусочек торта легко поместился в пакет с подложкой, чтобы его не смешало в некрасивое месиво. Это был первый раз за долгое время, когда Светлана Прокопьевна оставила на столе недоеденный торт. Возможно, это означало начало смирения, которого не хватало долгие годы. Однако смысл могут иметь и психические расстройства, решившие взять верх над успокоившимся телом. Артур положил руку на грудь в области сердца и улыбнулся. Его любовь к матери пылала детским пожаром.
