Не закончилось. Солнце было уже высоко над горизонтом. Оно освещало пустые улицы города. Тишина висела в холодном воздухе, который больше не пах горящим в печах деревом. Айзек не стал заходить в дома, лишь направился к машине. Он прогрел мотор и положил младенца на сиденье так, чтобы его обдувала печка. Охотник достал окоченевший труп мертвой матери, и понес его в город, положив на скамейку у одного из домов. Ни похорон, ни кремации, словно это и не человек был вовсе. Как посылку, брошенную у входа, он оставил девушку в безмолвном городе.
Не описать словами то, что было внутри юноши. С трудом глотая воздух сдавленной грудью, он сидел на распахнутом пороге задних дверей своего фургона. Мясо, что он держал в руках, выглядело плохо, но он все равно уплетал его, понимая, что организму нужна еда. Он съел один кусок, затем второй. Его внезапно вырвало на белый снег, но вытерев лицо рукавом, он продолжил поедать мясо, пока ребенок тихонько лежал на нагретом сиденье. Он просидел целый день, абсолютно не понимая, что ему нужно двигаться дальше. Время для него остановилось, Айзек просто ждал, когда проснется от кошмара, словно вновь пытаясь выбраться из черной, бесконечной воды.
Громкий гудок заставил его безжизненные глаза посмотреть в сторону. Блестя новым клином-ковшом, в его сторону мчалась большая машина, возвращавшаяся из Ямы. Тяжелый грузовик со скрежетом остановился рядом с фургоном, заглушив огромный громкий двигатель. Дверь открылась и на снег спрыгнули двое. Регал и Дан огляделись по сторонам и направились к Айзеку, удивляясь тому, что никто их не встречает. Берси встал в полный рост, находясь в гнезде на цистерне и пристально глядел за стену. Он свистнул своим напарникам и ткнул пальцем в направлении Повала.
– Айзек, друг мой, чего кислый такой? Что стряслось? – спросил юношу Регал.
Айзек не ответил, лишь кивнул головой в сторону входа, продолжая жевать мясо.
Дан зашел в город, следом за ним Регал. Пяти минут хватило, чтобы они все поняли. Дан пулей вылетел из городка, упав на четвереньки, он сорвал с себя шарф и начал вываливать на снег содержимое своего желудка. Айзек сидел над точно такой же лужей и ухмылялся, пожевывая вяленое мясо.
– Судя по состоянию, убили их дня три назад, – констатировал Регал, подойдя обратно к Айзеку. – Есть идеи, кто это мог быть? Айзек! Ты вообще слышишь?
– Да слышу я. – парень кинул на снег недоеденный кусок и встал, ткнув пальцем в занесенную снегом колею от гусеничных машин, уходящую на юг. – Вот.
Регал смотрел вдаль, следуя взглядом по колее, что ближе к горизонту пересекалась с ухавшим вперед караваном. Он понял, что произошло, но из личных соображений не начал это озвучивать. Ему жуть как не хотелось оказаться на месте бедных жителей повала.
– Пиздец, Айзек, ты как? – тяжело дыша и вытирая рот от рвоты спросил Дан.
Регал тут же отвесил ему смычный подзатыльник, всем своим видом давая понять, что вопрос это неуместный. Тупой и бестактный.
– Прости. Я могу тебе как-нибудь помочь?
Айзек утвердительно закивал головой. – Можешь.
Взяв сверток с маленьким ребенком с переднего сиденья, он протянул его Дану. – Отвези Ханне. Со мной ему небезопасно.
Дайн приоткрыл покрывало, которым был завернут малыш.
– Но Айзек, ребенок уже… – Дан, было, хотел выговориться, но Регал его остановил, прижав сверток сильнее к груди своего сына.
– Да, еда. Вот. – Айзек передал мешок в руки Регалу и благодарно улыбнулся.
– Ты тоже уедешь, да? – спросил Регал.
– Да, – Айзек, как болванчик, кивал. – Чуть-чуть потащусь у вас на хвосте. Но не переживайте, нам не по пути.
– Тогда двинули. Уже пора.
Айзек притоптал вяленое мясо, и захлопнув двери фургона, прыгнул в прогретую машину. Никто даже не задал ему вопрос про похороны. Все прекрасно понимали, что юноша этого не выдержит. По нему было видно, что он из последних сил сохраняет крупицы рассудка, еле держась на ногах.
Грузовик затарахтел и тронулся. Айзек тронулся следом, плавно набирая ход, стараясь не догнать грузовик. Берси пристально смотрел на него из своего гнезда, не решаясь даже выйти с ним на контакт. Машины догнали строй и было уже темно. Айзек освещал яркими фарами заднюю раму цистерны, ловя взглядом вьющийся снег. Он положил голову на стойку двери, которая постоянным потряхиванием била по черепу, не давая уходить в себя. Айзек жутко разозлился на эту дверь и начал колотить ее головой в ответ, причиняя себе нестерпимую боль.
– Да сука, блядь! – закричал он что было сил, срывая горло. – Да знаю я, что он мертвый уже!
Колонист
