— Зачем копать, все равно шакалы разроют, бросим его так… — произнес Аскольд Варлаамович, пугая и без того бледного с расширенными от ужаса глазами Чебурека.
— Ой, Громилочка, что же делать… а? Помогите! Спасите! Караул! — заметался Чебурек, спотыкаясь о кочки, разбросанные рюкзаки, ноги сидевших товарищей.
— Иди, джунгли попугай, — предложил, сжалившийся над несчастным Бенедиктов. — Только давай подальше отсюда, а то у Громилы несварение желудка будет.
Чебурек кинулся в кусты, причитая и поскуливая, минут на пятнадцать в лагере установилась тишина. Бенедиктов обдумывал сложившееся положение, а не пора ли брать власть в свои руки. Это был довольно подходящий момент. До поселка рукой подать, Тюфяков где-то здесь, Мальвинки нет, эти будут его слушать. Теперь уже очевидно, что за ними вертолет не прилетит, Черепушка на связь не выходит (это сегодня утром скала Мальвина, она была озабочена происходящим и поделилась с Аскольдом. Пытаясь получить от него дельный совет). Выходит, что троицу просто бросили в джунглях на острове. Теперь уже парочку, мысленно поправил себя Бенедиктов. Жалко конечно, Мальвинку, но сама дура виновата. Повела бы себя с ним по другому, Глядишь в Ферске появилась бы новая мадам Бенедиктова. А теперь… Теперь он один знает, где конкретно находиться чемоданчик и как выбраться отсюда. Бенедиктов взглянул на часы, так. Самолет должен быть послезатвра. Значит сроку у них день.
Громила, жующий свой паек, тем временем, тоже обдумывал скалдывающуюся ситуацию. Мальвинка не вернулась: попалась, сожрали местные, убита… В лагере их трое. Придурок Чебурек не в счет, значит соперник ему Бенедиктов. Понятно, что у него свои интересны. Но если, сейчас взять бразды правления в свои руки, перетянуть на свою сторону Чебурека. С ним конечно придется повозиться, на принципы, на братство надавить, о Черепушке напомнить, о клятве… Очень может быть, что они Бенедиктова в бараний рог скрутят. На какой частоте Мальвинка с Черепушкой связывается, он давно заметил… Как только чемоданчик хапнет, сразу сообщит шефу. Вернуться, он его бригадиром сделает, Рыбу под зад коленом…
— Мальчики… не ждали? — вдруг раздался голос той, которую они в своих мыслях успели похоронить.
Громила чуть не подавился куском галеты, она закашлялся, пытаясь прочистить дыхательные пути. Мальвина хлопнула его по спине так, что он свалился с бревна. Бенедиктов глядел на девушку как Гамлет на тень отца своего при первой встрече. На лицах мужиков было написано все о чем они думали, глядя на воскресшую из мертвых Мальвину.
— Ну, ребята, извините, что не подохла, — насмешливо произнесла она, присаживаясь к костру, на всякий случай пододвигая поближе к руке здоровенную дубинку. Так на всякий случай, не то чтобы она не доверяла «друзьям», но люди в состоянии аффекта способны на всякие импульсивности, а этого девушки сейчас никак не хотелось.
Единственным, кто по-настоящему обрадовался Мальвине был Чебурек. Он чуть ли не со слезами на глазах кинулся к девушке, пытаясь обнять или чмокнуть ее в щеку:
— Мальвинушка, живая, а мы-то, а мы-то… Беендиктов, сказал, кранты… Кирдык говорит, светлая память. А это, — Чебурек крансаречиво глянул в сторону Чебурека, — он, вообще…
— Ладно, ладно, хватит, все колени обслюнявил, — произнесла Мальвина, оталкивая Чебурека, — дай поесть нормально.
Бенедиктов, оправившийся после потрясения, приблизился к Мальвине и по выражению ее лица, пытался угадать, как прошел рейд в тылу врага.
Мальвина пока ничего говорить не собиралась, она хотела прийти в себя, после побега, набраться сил. За время ее отсутствия в лагере возникла какая-то напряженная атмосфера, ей почему-то не понравилась реакция Бенедиктова и Громилы на ее возвращения.
— Ну?! — в один голос произнесли Громила, Бенедиктов и Чебурек, когда Мальвина пережевала последний кусок и запила его водой из фляжки, висевшей на поясе.
— Разнукались, — спокойно произнесла девушка, подтаскивая к костру сверток.
— Чего это ты? Мекстные сувениры скупаешь, — полюбопытствовал Чебурек.
— Пасть захлопни, — произнесла она, вытряхивая человека.
Средней наружности, средней комплекции, с темными волосами, топорщимися на макушке. Мужик смахивал на птицу.
— Это кто еще? — поинтересовался Бенедиктов.
— Наш язык, — отвтила Мальвина, — Чебурек, где у тебя бадейка с водой, плесни ему в морду, может очухаеться.
Чебурек продела все, что велела девушка, но его манипуляции ни к чему не привели. Мальвина хлопнула мужика по щекам, раз другой третий, потрясла — никакого результата.
— Вот черт, алкаши…, — выругалась она.
Тоже самое с лежащим на земле в отключке мужиком попытались сделать по очереди Бенедиктов, Чебурек и Громила. Результат оставался тем же, мужик спал.
— Что с ним? — после бесплотных усилий, спросил Бендиктов.
— Ничего, пьяный, спит.
— Я знаю хорошее русское средство, — вмешался Громила.
— Ага, откуда это ты, интересно, Рабинович Давид Моисеевич, знаешь русское народное средство, — ехидно поинтересовался Чебурек, который в присутствии Мальвины оомелел и покусывал Громилу.
