– Не буду я свидетелем! – крикнул Черч. – Трус паршивый! После того, как Бен Рич обещал…
– Да заткнитесь вы. По-вашему, я хочу стать на всю жизнь отщепенцем вроде вас? Слуга покорный. Только такой сумасшедший, как вы, мог с ним спутаться. А я пока еще в своем уме.
– Вы ничтожество и трус. Надеетесь, что спасете свою шкуру? Надеетесь…
– Плевать мне на все! – взвизгнул Тэйт. – Пропадать, так хоть не в одиночку. Я сперва утоплю Рича. Я приду в суд свидетелем и сделаю там все, что сумею, чтобы помочь вам, Пауэл. Скажите это в Лиге, Линк. Скажите им…
– Ни в какой суд вы не пойдете! – рявкнул Пауэл.
– Как так?
– Вас воспитала Лига. Вы пока что состоите в ней.
Слыхали вы когда-нибудь, чтобы щупач донес на пациента?
– Но у меня ведь все улики!
– Ну и что? Пусть и останутся при вас. А я не допущу, чтобы щупач трепался на суде и марал честь своих собратьев.
– Но если вы не уличите Рича, вы рискуете своим местом.
– Пес с ним. Мне было бы жаль расстаться со своей работой, жаль упустить Рича, но такой ценой я платить не собираюсь. При ясном солнышке легко не сбиться с курса, а в ненастье – гораздо трудней. Вы не устояли против непогоды, Гас. И глядите теперь, до чего докатились!
– Но я хочу помочь вам, Пауэл.
– Вы мне не можете помочь. Во всяком случае, не такой ценой.
– Но я же сообщник убийцы! – крикнул Тэйт. –
По-вашему, этично отпускать меня подобру-поздорову?
По-вашему…
– Смотрите на него, – засмеялся Пауэл. – Ишь как он рвется навстречу Разрушению! Нет, Гас. Мы вас возьмем вместе с Ричем. Но я его разоблачу, не прибегая к вашей помощи. Я сыграю так, чтобы не нарушить Клятву Эспера.
Пауэл повернулся и вышел из светового круга, скрывшись в темноте. Приближаясь к входным дверям, он ждал: возьмет ли Черч приманку? Вся эта сцена была разыграна лишь для него, чтобы в последнюю секунду… За крючок пока никто не дергал.
Когда Пауэл распахнул дверь и в комнату хлынул с улицы холодный серебристый свет, Черч вдруг окликнул его:
– Погодите-ка!
Темный силуэт Пауэла замер на пороге:
– Да?
– О чем это вы толковали Тэйту?
– О Клятве Эспера. Вам следовало бы ее помнить.
– Дайте-ка мне вас прощупать.
– Валяйте. Я открыт.
Пауэл снял почти все блоки. То, чего Черчу знать не следовало, было тщательно замаскировано и затемнено тангенциальными ассоциациями и калейдоскопом телепатем, в которых эсперу второй ступени было не под силу разобраться.
– Не знаю, – произнес наконец Черч. – Сам не знаю, как быть.
– О чем вы, Джерри? Объясните вслух – я ведь вас сейчас не прощупываю.
– Да обо всей этой истории с револьвером. Бог вас знает. Хоть вы ханжа и чистоплюй, а может, мне и в самом деле следовало бы довериться вам.
– Вот этот разговор мне уже по душе. Вы помните, я вам сказал, что ничего не обещаю?
– Помню. Но, может быть, вы из таких, с кем и не нужно загодя сговариваться. Может быть, мое горе в том и состоит, что я всегда старался сторговаться загодя и не…
В это мгновение недремлющий локатор Пауэла уловил на улице смерть. Мгновенно отскочив назад, Пауэл захлопнул дверь.
В три больших шага оказавшись у прилавка, Пауэл вспрыгнул на него.
Комната затряслась противной тошнотворной дрожью: вибрация усиливалась, наращивая темп. Пауэл сбросил ногой лампу. Свет погас.
Судорожно глотнув воздух, Черч прыгнул вверх, в темноту. Пауэл схватил Тэйта за руку; рука дрожала.
Он кинул Тэйта вверх и следом прыгнул сам. Вцепившись в стальные паучьи лапы люстры, Тэйт, Пауэл и Черч повисли в воздухе, спасаясь от смертоносной вибрации, которая создавала гармонию распада во всем, что находилось на полу или с ним соприкасалось. Стекло, металл, камень, пластик… все это со скрежетом разлеталось на куски. Слышно было, как потрескивает пол, глухо рокочет потолок. Тэйт застонал.
У Тэйта отключилось сознание. Он автоматически продолжал цепляться за люстру, но его связи с окружающим все больше и больше терялись, и Пауэл, почувствовав это, обратился к подсознанию.
