Тэйта. Тэйт успел мне это сообщить за несколько секунд до своей гибели. Знаете, что мы сделаем, Бек? Добавьте к перфокарте предположительные данные. Что думает Моз о нашем деле, если допустить (а мы это вправе сделать), что имеющиеся у нас сведения об обмене телеграммами подтвердятся?
Бек от руки перфорировал карту, присоединил ее к основному материалу и снова вставил в компьютер. Моз к этому времени уже разгулялся, и ответ последовал через 30 секунд. «РЕЗЮМЕ 921,088. С ДОПУСКОМ ПРЕДПО-
ЛОЖЕНИЯ ВЕРОЯТНАЯ ДОКАЗУЕМОСТЬ 97,0099
ПРОЦЕНТА».
Сотрудники Пауэла заулыбались и с облегчением перевели дух. Пауэл оторвал ленту и широким галантным жестом вручил прокурору.
– Прошу принять дело, господин окружной прокурор.
Как видите, в полном ажуре.
– Ну и ну! – воскликнул прокурор. – Подумать только, девяносто семь процентов. Да у нас и девяноста ни разу не набегало за все время моей службы. Семидесяти были рады. Девяносто семь процентов… И против кого? Самого
Бена Рича! – Он ошеломленно оглядел своих сотрудников.
– Ну и в историю мы с вами влипли.
Дверь открылась, в комнату, размахивая какими-то листками, вбежали двое вспотевших, запыхавшихся людей.
– А вот и шифр, – сказал Пауэл. – Раздолбали, значит, наконец?
– Раздолбали, – отозвались шифровальщики. – И код раздолбали, и вас. Все ваше дело раздолбали вдребезги.
– Как? Что вы мелете?
– Рич укокошил да Куртнэ из-за того, что тот не захотел с ним объединяться, так мы считали? Ему во что бы то ни стало нужно было избавиться от старика, ведь так? Черта с два! Бек тихо застонал.
В шифровке, которую Рич отправил де Куртнэ, стояло: YYJI TTED RRCB AALK QQBA. А это значит: ПРЕД-
ЛАГАЮ СЛИЯНИЕ НАШИХ КАПИТАЛОВ НА НАЧА-
ЛАХ РАВНОГО УЧАСТИЯ В ДОЛЕ.
– Черт возьми! Да ведь и я то же самое говорю. А де
Куртнэ ответил: WWHG, то есть отказался. Рич сообщил об этом Тэйту, а Тэйт – мне.
– Де Куртнэ ему ответил WWHG, что означает: ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРИНЯТО.
– Вранье!
– А вот и не вранье. WWHG – ПРЕДЛОЖЕНИЕ
ПРИНЯТО. Именно тот ответ, который был нужен Ричу.
Получив такую телеграмму, Рич должен был пылинки с де
Куртнэ сдувать. Вы не сможете убедить ни один суд в солнечной системе, что у Рича были причины убить де
Куртнэ. Лопнуло ваше дело.
С полминуты Пауэл простоял неподвижно, стиснув зубы, сжав кулаки. Лицо его подергивалось. Внезапно он повернулся к макету, вынул фигурку Рича и свернул ей голову. Потом подошел к Мозу, вырвал перфорированную ленту, свернул ее в комок и швырнул через всю комнату.
Решительным шагом Пауэл направился к креслу, где возлежал Крэбб, и изо всех сил саданул ногой в сиденье. К
ужасу зрителей, кресло перевернулось и вместе с комиссаром грохнулось на пол.
– А, чтоб ему пусто было! Вечно торчит в кресле! –
срывающимся голосом крикнул Пауэл и выбежал за дверь.
ГЛАВА XIV
Удар! Взрыв! Дверь камеры настежь! Где-то там, снаружи, во тьме, ждет свобода и полет в неизведанное.
Но кто это? Кто стоит там за дверью? Боже милостивый! Человек Без Лица! Притаился. Глядит. Огромный.
Безмолвный. Страшный. Бежать! Спасаться! Улететь!
Грохот молотка все глуше. Да это вовсе и не молоток.
Это постукивают костяшками пальцев. Кто-то негромко стучит в дверь каюты. Снаружи слышится голос стюарда:
– Мы над Нью-Йорком, мистер Рич. Через час посадка.
Мистер Рич, мы уже над Нью-Йорком.
Костяшки пальцев продолжают барабанить в дверь.
Наконец Рич обретает дар речи.
– Ладно, – говорит он хрипло. – Я вас слышу.
