– Нет, приятель, это ты меня выслушай. В полиции нету никакого Линкольна Пауэла. В книге происшествий не зарегистрировано убийство этого твоего де Куртнэ. Понял?
Так что проваливай подобру-поздорову. Заливать можешь в другом месте, – и он вытолкнул Рича на улицу.
Тротуар выглядел странно. Он был весь вздыблен, словно изрытый пневматическим молотком. Рич споткнулся, но кое-как удержался на ногах и застыл, безгласный, растерянный. Темнота сгустилась еще больше…
вечная темнота. Лишь кое-где горели редкие фонари.
Воздушные трассы исчезли. Не видно было прыгунов.
Даже горизонт стал не сплошным – в нем появились проломы.
– Я болен, – простонал Рич. – Я болен. Помогите…
Прижимая руки к животу, пошатываясь, он побрел по разбитому тротуару.
– Прыгун! – вопил он не своим голосом. – Прыгун!
Такси! Да есть ли кто живой в этом забытом богом городе?
Где вы все попрятались? Такси!
Ничего.
– Я болен… болен. Мне нужно домой. Я заболел. – Он снова заорал: – Слышит меня кто-нибудь? Я болен. Помогите… По-мо-ги-те!..
Никакого ответа.
Рич застонал, потом вдруг захихикал бессмысленно и жалобно. Срывающимся голосом он запел:
– Да где же вы все? Мария! – чуть не плача, позвал он. –
Мария, включи свет! Ма-а-ри-и-ия! Да прекрати ты эту дурацкую игру в «Сардинки»!
Он споткнулся.
– Где ты? – кричал Рич. – Вернись, умоляю, вернись! Я
тут совсем один!
Безмолвие.
Он искал Парк Саут, 9, вглядывался в темноту, не покажется ли особняк Бомонов, дом, где встретил свою гибель де Куртнэ. Как успокоительно было бы встретить «старую прилестницу» Марию!
Безмолвие.
Мрачная, холодная пустыня. Черное небо. Все чужое вокруг. Пусто.
Безмолвие и пустота.
Рич крикнул. Одинокий хриплый крик, крик злобы и страха.
Безмолвие. Даже эхо не откликнулось.
– Ради бога! – кричал он. – Ради бога! Верните все обратно! Куда все девалось? Одно пространство, одно пространство!.
Из пустоты проступила и выросла зловещая гигантская фигура. Она родилась из черных теней. Рич смотрел на нее, оцепенев. Она маячила перед ним, безмолвная, страшная…
Человек Без Лица. Внезапно он заговорил:
– Нет пространства. Ничего нет.
Рич услышал пронзительный крик. Это кричал он сам.
Услышал оглушительный грохот. То билось его сердце. Он бежал нездешней, неземной тропой, проложенной в пустоте, где не было ни жизни, ни пространства, бежал, пока еще не поздно, пока еще не поздно, еще не поздно, пока еще есть время, еще есть время, время…
И на полном бегу наткнулся на фигуру, рожденную из черных теней, на Человека Без Лица. Человек Без Лица сказал:
– Времени не существует. Ничего нет.
Рич отпрянул. Повернулся. Упал. Теряя последние силы, он полз сквозь вечную пустоту и визжал:
– Пауэл! Даффи! Киззард! Тэйт! О господи! Где вы все?
Где все? Ради бога!..
И опять перед ним возник Человек Без Лица.
– Бога не существует, – сказал он. – Ничего нет.
Теперь уже невозможно было спастись бегством. Остались лишь антибесконечность – бесконечность со знаком минус, и Рич, и Человек Без Лица. Намертво вмерзнув в это триединство, Рич поднял наконец глаза и посмотрел прямо в лицо своему смертельному врагу, от которого он не смог спастись, тому, кто преследовал его в ночных кошмарах…
тому, кто разрушил всю его жизнь…
Это был…
Он сам.
Де Куртнэ.
Они оба.
Их лица сливались в одно. Бен де Куртнэ – Крэй Рич. Де
Куртнэ – Рич. Де – Р.
Он не мог говорить. Не мог шевельнуться. Ведь не существовало ни времени, ни пространства, ни материи.
Только умирающая мысль.
