Свойственные человеку недостатки неизбежно ограничивали джантацию. Некоторые могли блестяще представлять себе место назначения, но не обладали энергией, чтобы попасть туда. Другие в избытке имели энергию, но не видели, если можно так выразиться, куда джантировать.
И последнее ограничение накладывало расстояние, ибо никто никогда не джантировал более чем на тысячу миль.
Вскоре стала обычной следующая анкета:
ИМЯ
МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА
ДЖАНТ-КЛАСС
М (1000 миль)
Д (500 миль)
С (100 миль)
Л (50 миль)
Х (10 миль)
В (5 миль)
Несмотря на все усилия, ни один человек не джантировал в космос, хотя множество специалистов и идиотов пыталось это сделать. Гельмут Грант месяц запоминал координаты джант-площадки на Луне, представляя себе каждую милю двухсотсорокатысячемильной траектории от
Таймс Сквер до Кеплер-Сити. Грант джантировал и бесследно исчез. Бесследно исчезли Энрико Дандридж, религиозный фанатик из Лос-Анджелеса, ищущий Рай, Яков
Мария Френдлих, парапсихолог, вздумавший джантировать в метаизмерение, и сотни других – лунатиков, самоубийц любителей рекламы и сумасшедших.
Однако через два поколения вся солнечная система свободно джантировала. На трех планетах и восьми спутниках ломались социальные, правовые и экономические структуры. Произошла революция на транспорте, в домостроительстве. Для предотвращения незаконного джантирования использовались лабиринты и маскирующие устройства. Один за другим пошли банкротства, падения, крахи и, наконец, людьми овладела паника, – разваливалась доджантная промышленность.
Свирепствовали эпидемии. Бродяги разносили заразу по беззащитным районам. Малярия, элефантиаз и лихорадка пришли на север. В Англии после трехсотлетнего отсутствия появилось бешенство. Из какой-то забытой дыры на Борнео выползла и распространилась проказа.
Волна преступности захлестнула планеты и спутники, когда «дно» всколыхнули новые возможности, открытые джантацией. Началось возвращение к худшему викторианскому ханжеству. Общество боролось с сексуальными и моральными угрозами джантации с помощью законов и табу. Безжалостная война разразилась между Внутренними
Планетами – Венерой, Землей и Марсом – и Внешними
Спутниками… война, порожденная экономическим и политическим бременем телепортации.
То был век чудовищ, выродков и гротеска. Весь мир разлетелся, как карточный домик, и дрожал на грани взрыва, который изменит человека и сделает его хозяином вселенной.
На фоне этого бурлящего столетия и началась история мести Гулливера Фойла.
ЧАСТЬ 1
Глава 1
Сто семьдесят дней он умирал и все еще не был мертв.
Он дрался за жизнь с яростью загнанного в ловушку зверя.
В минуты просветления его примитивный мозг вырывался из бреда и принимал боль гниющего тела. Тогда он поднимал немое лицо к Вечности и бормотал:
– Что там, эй? Помоги, Целитель. Помоги, и все.
Богохульство давалось ему легко. Ругань была его языком всю жизнь. Он родился в сточной канаве двадцать четвертого века. Воспитывался «дном» и говорил только на жаргоне. Цеплялся за жизнь и молился, сквернословя.
Иногда его заблудший мозг прыгал на тридцать лет назад и вспоминал свою детскую песенку:
Гулливер Фойл, помощник механика 3-го класса, тридцатилетний, тупой и грубый, сто семьдесят дней дрейфовал в космосе. Гулливер Фойл – смазчик, уборщик, грузчик, слишком легкомысленный, чтобы почувствовать горе, слишком сонный, чтобы изведать радость, слишком пустой для дружбы, слишком ленивый для любви. Летаргические контуры его характера видны из архива Торгового Флота:
Фойл Гулливер
Образование:………… … никакого.
Навыки: ……………….… никаких.
Достоинства: …………….никаких.
Рекомендации: ……….… никаких.
Краткая характеристика: физически сильный. Интеллектуальный потенциал подавлен отсутствием целей.
Типичный Средний Человек. Не рекомендуется для
дальнейшего продвижения.
Фойл застыл в мертвой точке. Тридцать лет он плыл по жизни, как некое бронированное чудовище, неповоротливое и безразличное, … Гулли Фойл, типичный Средний
Человек. Но теперь он дрейфовал в космосе, и ключ к его пробуждению торчал уже в замке. Вот-вот он должен был повернуться и открыть дверь в катастрофу.
* * *
Разбитый космический корабль «Номад» замер на полпути между Марсом и Юпитером. Собственно, от него остался лишь искореженный скелет, замерзший и молчаливый. Поломанное и погнутое оборудование, обломки машин и аппаратуры зависли внутри непроходимыми джунглями, постепенно сближаясь друг с другом под действием силы взаимного притяжения.
Гулливер Фойл, единственный, кто остался в живых, занимал инструментальный шкаф на главной палубе –
