— Ничем, кроме полной искусственности, — отрезал Норте. — Наше солнце — плод усилий ученых. Наша погода — результат регулирования научных работников, создающих так называемый "сбалансированный климат" в разных частях "Одиннадцати". Наши атмосфера, флора и фауна — воспроизводимые ресурсы, которые могут существовать только с человеческой помощью. Мы сами — плод пресловутого "да", которое когда-то сказали нашим родителям в Центре репродукции. Но самое главное — от открытого космоса все это отделяет лишь тонкая перегородка из ультрапрочного, но тоже рукотворного, а значит — поддающегося разрушению материала. Одно неверное движение — и нас не станет. Одна ошибка маневрирования — и весь ковчег будет обречен на медленное и мучительное умирание!
— Не понимаю, к чему ты ведешь, — нахмурился лидер Центра летной подготовки.
— К тому, что мы стали слишком беспечны, — Леннокс ядовито усмехнулся. — Каждый из нас защищен и расслаблен, вот мы и сочли возможным прекратить бояться. Но я был там, Габриэль! Что бы там ни твердили ученые, космос нам не друг! Он чужой… Он только и ждет того, чтобы мы окончательно расслабились и решили, что нам все по плечу!..
— Речь сейчас не о космосе, меня волнуют вещи, более… приземленные, если можно так выразиться, — буркнул Дольер. — Я по — прежнему могу рассчитывать на твою помощь, или ты решил окончательно погрузиться в философствования относительно смысла жизни на "Одиннадцати"? Пишешь новую книгу?
— У меня нет привычки брать назад свои обещания, — вздохнул Норте. — Что от меня требуется?
Габриэль с облегчением вздохнул. Рассуждения об абстрактных материях никогда не были его коньком, поэтому он предпочитал более деловой тон, принятый Ленноксом. Лидер Центра летной подготовки редко задумывался о том, что их ковчег — крошечная песчинка, бороздящая просторы Вселенной. Если ему повезет, новое пристанище жители "Одиннадцати" найдут еще при его жизни. Не повезет — он тоже не огорчится. Габриэля волновали куда более насущные проблемы, чем вариации дальнейшего развития жизни в глобальном масштабе ковчега.
— Мне нужно, чтобы ты начал осторожно работать… с нашими ребятами, — с некоторой запинкой выдавил из себя Дольер. — Как ты понимаешь, со мной откровенничать никто не станет, поскольку я не хожу с ними в одни столовые и бары, а вот ты для них — почти свой. И, кроме того, человек — легенда, тебе наверняка расскажут на порядок больше, чем кому-либо еще!
— Шпионить на тебя и подставлять своих? — Леннокс приподнял бровь. — Какая славная перспектива!
— Я же не предлагаю тебе докладывать обо всем, что может, скажем, быть признано нарушением устава, — поморщившись, Габриэль махнул рукой. — Меня интересует только то, что относится к взрыву, похищению доктора, гибели одной девицы и покушению на другую, а это уже не шутки. Раз в деле замешан человек в летной форме, кто-то должен его знать или, по крайней мере, слышать о нем. Кто-то должен что-то подозревать. Но со мной "мертвецы" будут молчать. А тебе, скорее всего, расскажут все, что знают и думают.
— Хорошо, я понял, — лицо Норте стало серьезным, он кивнул. — Но разве сотрудники Войцеховской не примутся сейчас трясти всех наших?
— Вряд ли они будут с ними откровенней, чем со мной! — фыркнул Дольер. — Ты же знаешь, что в нашем подразделении принято держаться друг за друга и не слишком-то болтать с посторонними!
— Значит, должно получиться, как в старых земных фильмах? — губы Леннокса тронула легкая улыбка. — Сначала придут злые сотрудники службы безопасности и приведут всех в бешенство, а потом — добрый Ленни, которому на контрасте расскажут все, до чего додумаются? Если не ошибаюсь, когда-то это называлось "хороший и плохой" полицейский"…
— Мне неважно, сколько "мертвецов" имели счастье смотреть ретро — фильмы, — отрезал Габриэль. — Мы должны выйти на предателя как можно быстрее! С момента взрыва прошло уже четыре дня, а никто пока так и не продвинулся к тому, чтобы вычислить преступника.
— Может, у Микаэлы больше успехов в этом вопросе? — Норте пожал плечами. — Ты не пробовал присоединиться к ней в расследовании?
— Я пожелаю ей удачи, но не отступлюсь, — нахмурился Дольер. — Плодами своих успехов она поделится лишь с командором, а мне самому нужен тот взрывник! Кроме того, Войцеховская меня недолюбливает и явно не горит желанием делиться с посторонними результатами своего расследования, — разве что с несносной Монтего, которая "работает со службой безопасности"!
