Расположившись в "кухонной" зоне, она стала неторопливо доставать из ниши охлаждателя приготовленные продукты. Сегодня ее домашних, несмотря на неполный состав (в отсутствие Марты) и занятость некоторых членов семьи (Стефана и Иоанны), ожидало нежное грибное рагу, а на гарнир — рис, приготовленный по особому рецепту с собственным шафраном. Той частью сада, в которой Барбара выращивала ароматные травы, она гордилась ничуть не меньше, чем розовыми кустами. По правде говоря, они отнимали куда больше сил, но конечный результат того стоил. Она тратила на сад много времени, зато несколько раз к ней наведывались за семенами даже из Экологического центра — а это уж несомненное признание!
Пока она нарезала тонкими пластинками грибы, на стене замигала красная лампочка интеркома. Барбара раздраженно поморщилась. Опутывавшая весь дом сеть для внутренних переговоров всегда казалась ей довольно-таки бессмысленном приспособлением, а в последнее время еще и начала барахлить. То в одной, то в другой комнате порой неожиданно включалась "говорилка", которая начинала транслировать происходящее откуда-нибудь еще. Неделю назад Барбара вынуждена была почти полчаса слушать текст какой-то научной передачи, которую в это время смотрела по виджеру Иоанна. А еще благодаря испортившемуся интеркому она теперь знала, что ее строгий муж иногда… поет в душе, что доставило госпоже Кройчет немало веселья! Надо же, а ведь за звуконепроницаемыми панелями она так ни разу и не слышала его пения за целых двадцать семь лет брака! Стефану Барбара, разумеется, ничего не сказала — незачем его смущать. Надо будет, кстати, вызывая мастера, попросить его убрать интеркомы из санузлов — в конце концов, даже в это непростое время человеку нужна уверенность, что хоть где-нибудь он может находиться в полном уединении.
Неожиданно интерком зашипел, как-то странно "крякнул" и самопроизвольно включил внутреннюю связь.
— Считайте, что я вас услышал, госпожа Мазурова, — голос мужа звучал, как обычно, ровно, однако чуткая Барбара уловила в нем напряженные нотки. — Мое решение пока остается неизменным. У службы безопасности семь дней, из них пока прошло всего четыре.
Ох, как неудобно! Надо же было, чтобы теперь именно интерком в столовой самопроизвольно настроился на кабинет мужа! Подслушать разговор Стефана, пусть даже случайно — эта мысль вызывала у Барбары отвращение почти на физическом уровне. Ужасная неловкость! Торопливо положив нож, она подошла к аппарату и попыталась активировать сенсорный экран. Но упрямый интерком не отозвался ни на прикосновения, ни на кнопочное управление, находившееся здесь же, в стенной панели. Барбара отчаянно пыталась отключить связь, но у нее ничего не получалось, и от этого она злилась еще больше…
— Но, командор, у нас определенно есть основания для беспокойства, — голос Регины Мазуровой, мэра Города Шесть, звучал неприятно и откуда-то издалека, что и неудивительно, если учитывать, что руководитель ковчега общался с ней по коммуникатору. — Почему бы не принять меры, скажем, параллельно с расследованием?
— Потому что именно расследование должно, в конце концов, установить виновного, — вежливо пояснил Стефан. — Пока у нас нет уверенности, что к взрыву причастен кто-то из пустошников.
— Помилуйте, сэр, да как в этом можно усомниться?! — возмутилась Регина. — Ни один цивилизованный человек не способен пойти на такое преступление против сограждан! Рукотворный взрыв, последствия которого могут угрожать всему ковчегу! Это… это чудовищно, сэр! Как хотите, но здесь просто должна идти речь о тех отщепенцах, которые не желают подчиняться общим правилам!..
Пальцы Барбары замерли над панелью интеркома. Рукотворный взрыв?.. Она непонимающе уставилась на аппарат, по — прежнему мигающий красной лампочкой.
— Госпожа Мазурова, я еще раз повторяю: в отсутствие более или менее достоверной информации о том, что потенциальный преступник из Пустоши или же в данный момент там скрывается, никакие рейды назначены не будут, — терпеливо произнес командор Кройчет. — В подобной ситуации мы не можем себе позволить сражаться с тенями. Что, если вы ошибаетесь, а Войцеховская и Дольер правы?
