— Хороший парень, — без колебаний ответил лидер Исследовательского центра. — Я просмотрел его досье. Из пустошников, но был очипован еще в детстве, пока родители не увезли его из Города. Лидер по призванию и, если бы не увечье, вероятно, был бы назначен командиром одной из ближайших экспедиций. Сейчас его кандидатуру официально рассматривают для предложения места заместителя лидера Центра летной подготовки. Кроме того, это фактически он поднял общую тревогу, обратившись ко мне. Ну и, как ты понимаешь, нужно иметь немало мужества, чтобы сражаться с вооруженным психом, сидя в инвалидном кресле!
— Ладно, ладно, убедил! — Александр засмеялся, но тут же снова посерьезнел. — Присмотри, чтобы он хорошо обращался с моей девочкой!
— Присмотрю, — пообещал Шандар. — Теперь уж точно глаз с нее не спущу!
— Ну, тогда до встречи! — голографическое изображение отсалютовало на прощание и исчезло, не дожидаясь ответа.
— До встречи, — пробормотал доктор Керми, глядя, как сворачивается в воздухе опустевший экран.
Он откинулся в кресле, задумчиво глядя на коммуникатор, лежащий перед ним на столе. Никто не знал о том, что уже три года ковчегом управляет не только искусственный разум, созданный на Земле. Зная о своей смертельной болезни и скором уходе, изобретатель Александр Фокс совместно со своим другом Шандаром Керми в последние годы жизни разрабатывал масштабный и сверхсекретный проект, адаптируя свои навыки к управлению "Одиннадцатью". Согласно личному завещанию и распоряжениям Александра, после его смерти мозг был тут же извлечен из черепа и перемещен в специальный контейнер, подключенный к "сердцу" и "разуму" ковчега.
Они хотели сделать "Одиннадцать" более человечным и, как ни странно, преуспели. Несколько раз Александр — человек, которого больше не существовало, — принимая собственные решения, помогал ковчегу выжить в космосе. В первые месяцы после ухода друга Шандар каждый день вот так сидел и смотрел на коммуникатор, мечтая поговорить с ним. Но они заранее условились, что связь будут устанавливать только по экстренной необходимости. Вот сегодня у лидера Исследовательского центра как раз такая и появилась. Наследнице Александра нужен был новый "сильвер" — и не какая-то обычная, "поточная" модель и даже не эксклюзивная версия, выпускавшаяся для правительственных чиновников! Нет, этот "летун" должен был стать почти точной копией старого. И компьютер в нем должен был говорить все тем же привычным для Силь голосом — голосом ее отца.
Да уж, Леннокс Норте действительно был гениальным компьютерщиком, раз его "вирус — червь" так надолго занял Александра Фокса! Жаль, очень жаль, что такой человек оказался буквально "выеден" космосом. Микаэла Войцеховская назвала его "человеком без надежды". Горько, когда такие выдающиеся личности оказываются опасными сумасшедшими!
Коммуникатор подмигнул лампочкой, извещая о том, что программа загружена. Шандар несколькими движениями перенес ее на свой портативный чип, погрузил рабочую электронику в "спящий" режим под паролем и вышел из кабинета. Сегодня он обещал побывать еще в одном месте, куда непременно нужно было успеть. Рядом с его штатным магнитомобилем на стоянке поблескивал хромированными боками серебристый "сильвер" — его сегодня доставили по специальному заказу лидера. Прежде чем опуститься на мягкое сиденье, доктор Керми окинул его придирчивым взглядом и остался доволен. После того, как в нем сделают все, как в старом, и загрузят "подарок" от Александра, Сильвер он наверняка понравится! Шандар скажет ей, что отец оставил на всякий случай резервную копию программы. Пока он не имел права сказать, что мозг великого изобретателя так и не покинул их мир. Возможно, чуть позже. Когда он будет уверен в том, что девочка действительно к этому готова…
…Осторожно сгибая и разгибая пальцы правой руки, Сильвер старалась привыкнуть к ощущению свободы от повязки и не паниковать. Ладонь выглядела совершенно неповрежденной — современная медицина действительно творила чудеса. За десять дней ожог полностью зажил, и повязку сняли. Но Силь все еще чувствовала слегка саднящую и почесывающуюся "новую кожу". Вот же глупость — теперь ей предстоит заново привыкать к собственной правой руке! И пальцы пока сгибаются неуверенно, как будто им что-то мешает… Девушка неуверенно покрутила в руке медиатор[1].
От неприятных мыслей ее отвлек странный звук, в котором Сильвер с некоторым колебанием опознала перестук зубов.
— Улька, хватит трястись! — строго произнесла она, поднимая глаза на девушку, сидящую напротив. — Можно подумать, я приволокла тебя сюда на аркане и требую невозможного! Ты вполне могла отказаться, да и сейчас еще можешь!
Морозова уставилась на нее взглядом смертельно раненого животного — понимающим и осуждающим одновременно. Она с такой силой сжимала пальцами флейту, что казалось, будто хрупкий инструмент вот — вот расколется в ее руках.
— Ничего, я сыграю, — слабым голосом прошептала она. — Это ведь для Камиллы!
