Если бы на Микаэлу вдруг залаяла грелка, она бы удивилась меньше. Вот это был по — настоящему неожиданный вопрос! Она знала Пустошь лучше всех присутствующих здесь людей и могла бы поклясться, что там причастных к взрыву точно нет. Во — первых, потому что пустошники по — особенному относятся к «мертвецам» — кто-то надеется однажды стать выпускником летного подразделения номер три, кто-то хочет увидеть своих детей в летной форме и с вожделенным чипом на руке. Если бы вдруг там кому-нибудь взбрело в голову организовать такой взрыв, его растерзали бы свои же. Во — вторых, для создания бомбы нужно иметь соответствующее образование и подручные материалы. И если с первым еще можно как-то выкрутиться — допустив, что какой-нибудь гениальный химик решил покинуть Город ради сомнительного удовольствия жизни в Пустоши, то все равно оставался вопрос, где он обзавелся всем необходимым. Нет, ей не пришло бы в голову заподозрить пустошников!
Зато остальным эта идея явно пришлась по душе. Градоправители заметно взбодрились, лидеры принялись переглядываться и переговариваться, и даже помощники Кройчета стали выглядеть повеселее. Войцеховская почувствовала раздражение: что, определили для себя козла отпущения, теперь можно расслабиться и порадоваться?
— Это представляется мне крайне маловероятным по целому ряду причин, — сухо ответила она спрашивающей женщине, стараясь не показать остро вспыхнувшей к ней неприязни.
— О, разумеется, — та покивала головой, как будто с самого начала предполагала, что Микаэла, которая сама провела детство в Пустоши, станет защищать «своих». — Я понимаю, как трудно поверить в то, что, возможно, к подобному делу причастен кто-то из старых знакомых, однако…
— Поверьте, Регина, госпожа Войцеховская знает, о чем говорит, — прервал эту реплику командор. — Думаю, что вы получили ответ на свой вопрос.
Ага, значит, эта мерзкая тетка — Регина Мазурова, мэр Города Шесть! Несмотря на явный намек Стефана Кройчета, она, похоже, не собиралась отступаться. И у нее быстро обнаружилось вполне приличное число союзников.
— Но послушайте, сэр, госпожа Мазурова рассуждает вполне логично! — порывисто вскочив, вмешался Нестор. — Пустошники всегда ненавидели городских, а особенно — правительство.
— В таком случае им было бы логичней взорвать правительство, а не мальчишек из летного подразделения номер три! — огрызнулась Микаэла. — Как вы не понимаете: для них это все равно что… убить мечту!
— А для городского человека подобное и вовсе немыслимо! — вспыхнула Пола. — Такое неслыханное варварство, такое пренебрежение чужими жизнями!.. Не обижайтесь, но на это действительно способны только пустошники! Люди, единожды уже сознательно пошедшие против закона, могут и не такое сделать!
— Да не порите чушь! — раздраженно рявкнул Габриэль Дольер, неожиданно для Микаэлы вставая на ее сторону. — Мои лучшие парни — из пустошников! И госпожа Войцеховская права: так, как там относятся к «мертвецам», их больше нигде не жалуют, даже в Городах и в правительстве!
— Но вы не имеете права по такому смехотворному поводу снимать с них все подозрения! — поддержала подругу Дениз Орно.
Скоро все уже кричали друг на друга, наскоро разделившись на два лагеря. Правда, Микаэла и «главный мертвец» остались в одиночестве, а остальные настаивали на том, что пустошники — наиболее подозрительные личности на «Одиннадцати». Если бы речь шла о воровстве, хулиганстве, кулачных боях и прочих дерзких выходках, обычных для Пустоши, — да пусть даже об ударе или броске ножом в спину или в горло! — Войцеховская первой бы с ними согласилась! Но не тогда, когда их пытались вписать в дело о массовом убийстве, да еще и выпускников — космопилотов! Габриэль был прав: в «ДиЭм» ведь нашлось бы немало тех, кто еще год или два назад проходил медосмотр в той же Пустоши! Там, между прочим, у кого-то остались родители, а у кого-то — друзья. Законы правительства в Пустоши не действуют, а на расправу там скоры. Кому захочется, чтобы за ним охотились родители, братья или друзья погибшего по его вине «мертвеца»?..
Но оппоненты не желали слышать возражений. Мысль о том, что в случившемся можно обвинить отщепенцев, не затрагивая сложившиеся структуры самого общества, настолько пришлась им по душе, что они даже ее не анализировали. Все в один голос кричали о том, что сейчас «Одиннадцати» необходим рейд… При этой мысли у Микаэлы мурашки бежали по коже.
