Уточнив название лекарства, выписанного докторами, и затребовав рецепт на коммуникатор, Сильвер пообещала, что через несколько минут доставит его пострадавшему. Пока она навещала Камиллу и выясняла, жив ли Кароль, сердобольный таксист, ожидавший ее у входа в больницу, проявил инициативу и связался с городской службой эвакуации транспортных средств. Оказалось, что «сильвер» госпожи Фокс уцелел и даже не был поврежден, а во время эвакуации его переместили на одну из стоянок службы безопасности, откуда хозяйка в любой момент может его забрать.
Она поблагодарила заботливого таксиста и назвала адрес Кароля, попросив по дороге остановиться у любой аптеки. И через каких-то полчаса Сильвер уже звонила в дверь квартиры Стейна и с трудом удерживалась от соблазна броситься ему на шею от полноты чувств. Такси она отпустила, заявив, что доберется до дома сама — Кароль жил неподалеку от ее собственной квартиры, — и теперь со спокойной душой хозяйничала в маленькой кухне приятеля, готовя им чай.
— Малышка, ты просто вернула меня к жизни! — пафосно произнес Стейн, проглотив таблетку. — А то последние два часа у меня было такое чувство, что мой мозг пытается выбраться из головы через уши!
Сколько Сильвер не билась, он так и не мог избавиться от привычки называть ее «малышкой», укоренившейся еще с того времени, как «взрослый» Кароль, будучи на целых два года старше Силь и Кэм, опекал девчонок в школе. Несмотря на кажущуюся фамильярность, их никогда не связывали романтические отношения — они так и остались хорошими друзьями. Они с Камиллой, вероятно, так до глубокой старости и будут для своего осветителя «малышками», это их «прозвище» оказалось из тех, которые не желают покидать своих обладателей. Хотя сейчас Сильвер даже понравилось такое обращение, как островок старого доброго спокойствия в бушующем море хаоса, в которое она погрузилась со вчерашнего дня.
— Я все-таки жутко глупая, потому что вчера не пошла искать тебя, — пробормотала девушка, добавляя горячей воды в заварочный чайник. — Если бы пожар не потушили, ты мог погибнуть!
— Хватит есть мозг и себе, и мне! — решительно скомандовал Кароль, подхватив поднос с двумя чашками и поморщившись от собственного резкого движения. — Моей голове и так паршиво, так что изволь заниматься самоедством где-нибудь подальше от меня, лучше в тишине собственной квартиры и вечером! В хлебнице, кстати, лежат свежие мамины булочки — тащи их тоже к столу!
И прежде чем Сильвер успела продолжить мучиться угрызениями совести, она уже сидела напротив приятеля и с аппетитом уплетала свежие булочки, запивая их ароматным чаем.
— Как там Камилла? — откинувшись на подушку, поинтересовался Кароль. — Ее сильно задело?
— Не знаю, она вся в бинтах, — тут же помрачнела Силь. — Она с ног до головы в повязках, и доктора считают, что ей понадобится несколько операций для того, чтобы восстановить лицо и тело.
— Бедная девочка! — Стейн тоже изменился в лице. — Вот ей действительно досталось, а у меня — так, ерунда, и упоминания не стоит! Она, наверное, ужасно переживает? Наша Кэм всегда была эстеткой, а теперь ей и в зеркало толком не посмотреться. Ну да ничего, мы ее быстро поставим на ноги — скинемся и отправим к лучшим пластическим специалистам…
— Она в коме, — с трудом выдавила Сильвер. — Пока не пришла в себя после операции. Доктор говорит, что… в общем, они не знают, когда он очнется и очнется ли вообще!
Она почти прокричала последнюю фразу, как будто ее произнесение должно было освободить Силь от какого-то страшного бремени. Но облегчения это не принесло — она по — прежнему чувствовала давящую тяжесть, навалившуюся ей на плечи еще вчера. Девушке казалось, что она неожиданно попала в какой-то фильм ужасов из тех, которые регулярно пересматривает «для вдохновения» Вероника Суздальцева, создающая по их мотивам леденящие кровь триллеры.
— Вот… — Кароль явно собирался выразиться как-то нелитературно, однако в последний момент, припомнив, с кем разговаривает, поискав синонимы и не найдя ничего приличного, промолчал, отхлебнув из чашки, поперхнулся и долго откашливался.
Сильвер выпрямилась в своем кресле и на правах частой гостьи этого дома, чтобы прервать тягостную паузу, щелкнула пультом витранслятора. На загоревшемся на стене экране тут же появилась жизнерадостная физиономия диктора одного из центральных каналов.
— …Итак, по уточненным данным в настоящее время трагедия в «ДиЭм» уже унесла девяносто восемь жизней, и не исключено, что этим не ограничится, — умеренная скорбь, которую он пытался продемонстрировать, плохо сочеталась с румянцем во все щеки и веселыми искорками в глазах. — Медицинская служба отказывается комментировать ситуацию, но многие родственники пострадавших уже не верят, что их близкие выживут. Вчерашний день отныне красной нитью вписан в историю «Одиннадцати» как один из самых страшных и скорбных моментов…
— Переключить? — спросила Силь у напрягшегося Кароля.
