Кто еще мог бы ему помочь? Войцеховская? Во — первых, он сомневался в том, что Микаэла вообще захочет с ним сотрудничать. Во — вторых, она слишком предана законам „Одиннадцати“ и лично командору Кройчету. Железная Микки определенно не позволит Дольеру расправиться с обидчиком так, как он хочет. Кроме того, у нее сейчас проблем хватает и без бывшего начальника, путающегося под ногами. Нет, обращаться к Микаэле он не станет. Если бы она сама обратилась к Габриэлю за помощью, он бы постарался сделать все, что в его силах. Но Войцеховская, конечно, справится и без помощи „главного мертвеца“, тем более она по — прежнему искренне полагает, что он ее недолюбливает. Впрочем, он старательно поддерживал ее в этом заблуждении. Склад ума и характер Железной Микки сделал бы ее прекрасным другом, а Дольер по — прежнему не позволял себе подобных отношений. Хватало ему и выстроенных перед прощанием мальчишек и девчонок, уходящих в космос! А терять друзей почти так же болезненно, как и терять любимых…
В отличие от Микаэлы Бриан Маккинан без труда стал отличным напарником, и Габриэль надеялся, что когда-нибудь их отношения выйдут за рамки служебных и станут скорее дружескими. Кроме того, парень оказался достаточно проницателен и, как ни странно, обладал навыками „природного“ психолога. Сколько бы „главный мертвец“ ни старался отстраниться от космопилота, Бриан без колебаний нарушал его внутреннее пространство, а любое недовольство воспринимал со спокойствием толстокожего носорога. Хотел Габриэль или не хотел, но парень уже стал его другом. Однако сейчас он в клинике, и можно рассчитывать лишь на его память и светлую голову, а Дольеру требовалось нечто большее. И, кажется, он знал, где найти помощь.
„Сильвер“ приподнялся и направился к выезду с парковки, быстро набирая скорость, и вышедший прогуляться на улицу из больницы парень в халате санитара поспешно отскочил в сторону, чтобы не оказаться на дороге у Габриэля. Дольер активировал правительственные полосы на „сильвере“, и поток приостановился, давая ему беспрепятственно выехать на трассу. Легко лавируя между магнитомобилями, лидер Центра летной подготовки набрал скорость и помчался к подъему на другой уровень. Поскольку правительственные полосы по — прежнему были активированы, его снова пропустили.
Он направлялся к самому высокому, седьмому уровню. Чем выше, тем меньше магнитомобилей встречалось на трассе. Население предпочитало передвигаться пониже, оставляя верхние уровни для скоростных средств и правительственных кортежей. Именно так легче всего было добраться в тот сектор, куда направлялся Габриэль Дольер. Через некоторое время он снова спустился на нижние уровни и влился в моток „магниток“ — впрочем, здесь их было гораздо меньше. Самый фешенебельный квартал Города Два не пользовался большой популярностью у обычных граждан — здесь жилье не предоставляло правительство, оставляя горожанам право на него заработать. Каждому давалось по потребностям, а кто хотел большего, тот должен был потрудиться.
Обычно жители Городов проживали в стандартных, достаточно комфортных квартирах, выделявшихся властями в соответствии с нуждами граждан. На каждого полагалась комната, во всех квартирах, где спален было больше одной, имелась отдельная кухня, а где больше двух — соответствующее количество санузлов. Роскошь в виде гостиной, кладовок и прочих излишних помещений правительством не предоставлялась, чтобы заполучить их, нужно было обладать приличным состоянием или окладом. Пространство „Одиннадцати“ ценилось дороже всего, поскольку перенаселение ковчега было бы фатальным для всех его обитателей. Отсюда и жесткий контроль за рождаемостью, и весьма ограниченные квоты на воспроизводство. Непопулярные меры, на которые правительство и население „Одиннадцати“ согласились, чтобы выжить. Всем хочется будущего для собственных детей, пока не оказывается, что они никому не нужны…
Серебристо — синий „сильвер“, получивший координаты конечной точки путешествия, притормозив, опустился на приятно зашуршавшую гравиевую дорожку. Перед симпатичным одноэтажным домиком был разбит небольшой садик — еще один признак вопиющей роскоши, которую могли позволить себе немногие. Несколько модифицированных плодовых деревьев, клумба с ярко — рыжими цветами, зеленые кусты вместо изгороди, отделяющей жилье от дублирующей трассу дорожки, — за все это, очевидно, выложено небольшое состояние.
Габриэль спустился на землю, заглушив мотор, и огляделся. Он никогда здесь не бывал, хотя дом командора, куда его неоднократно приглашали, находился буквально в двух кварталах от этого очаровательного местечка, застроенного милыми домиками. Дольер тоже мог бы позволить себе поселиться здесь и разбить небольшой сад, только зачем ему это? У него не было ни семьи, с которой можно было бы пить чай на террасе, ни друзей, которых он хотел бы пригласить погостить на пару дней. „Главному мертвецу“ „Одиннадцати“ хватало скромной квартиры — студии поблизости от тренировочных помещений. Это было эффективно, удобно и вполне устраивало Дольера.
