— Все оружейные склады запечатаны, и их содержимое выдается лишь по личному распоряжению командора и только в экспедиционных целях! — Натьен аж заметно посерел от возмущения и грозно насупился, направляя взгляд поочередно на каждого из соседей, как будто предлагая им вступить с ним в бой. — Предыдущая проверка была полтора месяца назад, и я готов поручиться, что в моем ведомстве не пропадало ни крошки взрывчатки! Если хотите, можно прямо сейчас отправиться с ревизией — ручаюсь, все запасы и расходы в точности совпадут с уже сделанными записями. Я гарантирую, что мои подчиненные отчитаются за каждую унцию запасов!
— Вы настолько уверены в своих людях? — криво усмехнулся Дольер.
— Не меньше, чем вы — в ваших, — огрызнулся Аль — Коди.
— Господа лидеры! Со складов ковчега с высокой вероятностью действительно ничего не пропадало! Наши эксперты считают, что устройство не промышленного производства, а самодельное, — Микаэле пришлось снова слегка повысить голос, чтобы двое спорщиков обратили на нее внимание.
Своего она добилась с легкостью — все присутствующие, на несколько секунд отвлеченные краткой перепалкой Натьена и Габриэля, тут же повернулись к ней. Пораженные взгляды, недоверчивые лица…
— Кто‑то своими руками сделал взрывное устройство и принес его в клуб «ДиЭм», чтобы уничтожить заведение и убить людей, — она очень старалась говорить ровно и спокойно. — Для увеличения поражающей силы оно было начинено острыми и тяжелыми мелкими предметами.
Тишину, воцарившуюся на командорском мостике, можно было бы назвать мертвой — казалось, присутствующие даже не дышали. Люди, собравшиеся на Большой Совет у Стефана Кройчета, пытались осмыслить полученную информацию. Войцеховская понимала их недоверие: если бы она родилась в Городе, а не в Пустоши, ей, вероятно, тоже было бы трудно. Они не могли так сразу безоговорочно смириться с мыслью, что где‑то рядом ходит человек, из неведомых соображений способный уничтожить полторы сотни других людей. Кроме того, это не банальный вор, каким‑то образом прокравшийся в хранилище службы снабжения и стащивший оттуда немного взрывчатки, а, собственно, создатель смертоносного оружия. И если его не найти как можно быстрее, никто не поручится, что сегодня или завтра случившееся не повторится.
— У службы безопасности уже есть подозреваемые? — командор смотрел на Микаэлу серьезно и устало.
— В данный момент мы прорабатываем различные версии, — твердо глядя ему в глаза, выговорила она.
Фактически это означало, что подозреваемых нет. Командор Кройчет знал это так же хорошо, как и сама Войцеховская. Невозможно прямо сейчас быстро и легко найти человека, на которого можно было бы показать пальцем: вот, он собрал бомбу и взорвал «ДиЭм». Командор прекрасно это понимал, но признаться перед собранием — жестокая необходимость. С одной стороны, уклончивый ответ бросал Микаэлу на съедение «волкам» — коллегам, которые сейчас начнут возмущаться и кричать, что служба безопасности ничего не делает. С другой — то, что вопрос задал сам Кройчет, а не кто‑то еще, гарантировало его поддержку. Он немного опережал Большой Совет, управляя собранием, крепко держал инициативу в руках и знал, что Войцеховскую подгонять не надо — она и так сделает все возможное и невозможное для того, чтобы найти преступника.
— Нельзя ли поконкретнее? — Габриэль Дольер, оторванный от одной «жертвы», тут же постарался придраться ко второй. — А то ваша «проработка» на удивление смахивает на бессильное признание собственной неспособности решить проблему!
У Дольера с Микаэлой были свои счеты. Как ни крути, а ее перевод на пост лидера службы безопасности стал для него полной неожиданностью. Он не привык, чтобы у него забирали людей, а Войцеховская не только ушла сама, но и прихватила с собой парочку «своих» — с разрешения командора, разумеется. Она не столько спасала их от «мертвецкой» участи, сколько руководствовалась мыслью о том, что в службе безопасности, пока она никого не знает, ей нужно будет на кого‑то опереться. Кройчет это понимал и позволил Мике взять с собой «команду». Потерю этих троих человек (включая саму Войцеховскую) Габриэль Дольер, по слухам, пережил весьма болезненно — поговаривали, что он чуть ли не напился до беспамятства в день их перевода. Он не знал их лично, однако полагал, что служба безопасности не вправе похитить у него людей из ценного ресурса. Можно подумать, что, сложив головы на какой‑нибудь затерянной в космосе планете, они бы принесли больше пользы!
