Человек без страха полностью

– Дом с привидениями? – недоверчиво переспросил искусствовед.

– Да, к тому же опасными! – произнес незнакомый мне голос.

– Откуда ты это знаешь?

– Лично я не знаю, – возразил редактор «Флит-стрит мэгэзин». Это он оказался владельцем незнакомого голоса. – Мне лишь известно, что он продается. Вот объявление в «Таймс».

– И что, там прямо так и сказано, что продается дом с привидениями? – настаивал искусствовед – как всякий шотландец, он был очень осторожен.

– Да нет же, черт побери! Объявление опубликовано в разделе «Эссекс»[1]. Там сказано: «Лонгвуд, живописный замок эпохи Якова I, полностью модернизирован, централизованное электро-, газо– и водоснабжение, канализация; гостиная, 4 общ, комн., 8 спал., гор. и хол. вода, 2 ван., соврем, подсобн. помещ-я и т.д.». По-вашему, если бы там водился призрак, они написали бы: «призр., част, посещ-я гарантируются»?

– А где это?

– В тридцати пяти милях от Лондона, четыре мили от Саутэнд-он-Си.

– А-а-а… Саутэнд!

– А что ты, собственно, имеешь против Саутэнда? – воинственно спросил прозаик, который держал там небольшой прогулочный катер. – Самый прекрасный воздух в мире – в Саутэнде, самый прекрасный…

– Да-да, знаю. Озон. Там еще есть пирс – самый длинный в мире, как ты, вероятно, собирался сказать.

Этот разговор происходил субботним вечером 13 марта 1937 года в баре клуба «Конго». В давке невозможно было пошевелиться, не задев локтем чьей-то выпивки. Не утруждайте себя запоминанием имен собеседников – они больше не появятся в моем рассказе. Кроме одного.

А вот и он, человек, личность которого достойна самого пристального внимания.

Как сейчас вижу Мартина Кларка, возле большого камина, рядом с выходом из бара в салон, облицованного белым мрамором. Он стоял, опершись локтем о каминную стенку, с оловянной кружкой в руке, словно пес, навостривший уши. Ему наверняка было жарко и неудобно, однако он не двигался с места.

Седые, гладко зачесанные волосы, сквозь которые проглядывала лысина, контрастировали с темным загаром, который не могла стереть никакая английская зима. На этом загорелом лице выделялись особенные, необыкновенно светлые глаза. Несмотря на солидный возраст (а к этому времени ему уже было больше шестидесяти), лицо Мартина оставалось подвижным, как у мальчишки, а морщинки вокруг рта и глаз были, если можно так сказать, морщинками изумления или любопытства. При упоминании дома с привидениями он аж подпрыгнул, и в зеркале стало видно: даже его лысина пришла в движение. Однако, будучи человеком вежливым, он не счел возможным вмешиваться в беседу в клубе, где был чужаком.

Но я, кажется, несколько отвлекся. Разговор, к которому прислушивался Кларк, стал превращаться в яростный спор о Саутэнде. Как выяснилось, причиной недовольства актера стал случай, когда на веселой ярмарке в Саутэнде кто-то продал ему четырех устриц, за шесть пенсов. Посыпались возражения.

– В любом случае, – вклинился в дискуссию искусствовед, – я в это не верю!

– Не веришь? – возмутился актер. – Поехали, я покажу место, где их покупал. Настоящая гадость с привкусом йода. Они…

– Да я не об устрицах – черт бы их побрал! Я – о призраках. Кто сказал, что в доме водятся привидения?

– Я сказал, – произнес чей-то голос, и мы пытались определить его обладателя.

Раздались смешки, улюлюканье, кто-то пролил выпивку, и все из-за этого говоруна. Им оказался серьезный молодой человек, который, как это часто бывает, писал юмористические статьи. Правда, на этот раз он был действительно серьезен и даже сердит.

– Ладно, ладно, буржуи. – Молодой человек указал на нас рукой, чуть не расплескав розовый джин из стакана. – Давайте смейтесь! Но это – правда! Дом в Лонгвуде знаменит тем, что в нем вот уже несколько столетий живут привидения.

– Откуда ты знаешь? Из собственного опыта?

– Нет, но…

– Вот то-то же! – торжествующе прервал его искусствовед. – Всегда одно и то же: все твердят о привидениях, пока не припрешь их к стенке.

– Надеюсь, вы не станете отрицать тот факт, – запальчиво возразил молодой человек, – что в 1920 году там был убит человек.

Это уже более чем серьезное заявление.

– Убит? Вы хотите сказать, что его убили?

– Не знаю точно наверняка – я вообще не знаю, что с ним случилось. Но это – один из самых таинственных случаев, о которых мне доводилось когда-либо слышать, и, если вы сможете найти ему какое-то разумное объяснение, вы утрете нос полиции, которая пытается понять это происшествие вот уже семнадцать лет.

– Что же там все-таки случилось?

Нашему рассказчику явно доставляло удовольствие внимание к его персоне.

– Я не помню имени умершего. Знаю только, что это был восьмидесятилетний старик дворецкий. На него упала люстра.

– Погодите, погодите, – пробормотал редактор, заглядывая в свою газету. – Кажется, я припоминаю что-то подобное.

– А-а!…

– Нет, продолжай! Что же произошло?

Кто-то поспешил купить ему еще порцию розового джина. Тот принял подношение с важным видом и продолжил: