Те, кого мы почитаем как величайших писателей XIX — начала XX века, действительно самые большие Мастера. Не верите? Тогда вам придется взять на себя труд: прочитайте книги тех, кого порой называют «несправедливо забытыми»: Боборыкина, Михайлова, Сульженецкого, Данилова-Остапенко, Чарской, Вербицкой, Черного... Впрочем, их много, очень много.
Вряд ли вы сможете потратить несколько месяцев на то, чтобы убедиться в моей правоте... Вы слишком интенсивно живете для того, чтобы сидеть в библиотеках, перечитывая забытых писателей начал XX века. Но если вы и потратите эти несколько месяцев, предупреждаю честно — вы только убедитесь в моей правоте: «несправедливо забытые» забыты вполне справедливо. Даже хорошие писатели, они все же недотягивают до тех, кто стали знаменитостями при жизни и остались в памяти потомков. Уровень другой!
Капитализм дал невероятно много для развития цивилизации. Так много, что даже говорить об этом трудно. Только вот всегда существовали области жизни, где капитализм есть, и области, где никакого капитализма нет и в помине. В английских пособиях XVII века для начинающего предпринимателя оговаривалась сумма, заработав которую можно перестать вести дела: 50 000 фунтов стерлингов. Откуда сумма? Это стоимость земельного имения, приносящего ежегодный доход в 2—3 тысячи фунтов. Зачем напряженно работать, не стись куда-то всю жизнь, рисковать деньгами, а то и самой жизнью, если можно вести спокойный образ жизни помещика?
Параллельно существовал мир торговли с колониями, полупиратских рейдов вдоль африканского побережья, драгоценных камней, закопанных в коралловый песок вместе со скелетами, мир особых скоростных судов — чайных клипперов, соревновавшихся, кто первым привезет в Англию чай нового урожая. И мир мирной сельской жизни, в которой главным событием становился выпавший град или побег фермерской дочки с бродячим торговцем. Мир картинных галерей, псовой охоты, джентльменов в красных кафтанах, хвастающих своими лошадьми.
Современный предприниматель наворачивает миллион на миллион, не имея ни малейшей возможности когда-нибудь остановиться. В наше время «разбогатеть» вовсе не значит, что можно будет перестать заниматься делами и жить неторопливой жизнью сельского джентльмена (да и нет уже самой неторопливой сельской жизни). Многие, наверное, были бы и рады остановиться — но у них нет такой возможности.
В наши дни предприниматель будет работать или до физической смерти, или до полной дряхлости, когда уже не сможет ничего делать.
Или когда более молодые безжалостно вышвырнут его из дела.
И были области жизни, где вообще никакого капитализма в помине не было: например, наука и искусство. То есть можно было зарабатывать деньги. И Дюма-отец сделался совсем неплохим издателем! Но можно было и не зарабатывать. Куприн издателем не сделался, но жил совсем не плохо, и уважение к нему определялось никак не уровнем его доходов. Писатель и ученый могли заниматься зарабатыванием денег — а могли и не заниматься.
В наше время чем бы вы ни занялись, вам придется быть предпринимателем, и ваш успех неизбежно будет оцениваться в рублях или других денежных единицах. Вы можете жить в других измерениях — но эта оценка обязательно будет вам предъявлена.
Во все времена, вплоть до начала XX века, в любой судьбе очень многое решали традиции. Очень многое решалось само собой, помимо воли самого человека, и дергаться самому не возникало ни малейшей необходимости. Где жить? Чем заниматься? Какой образ жизни вести? Как одеваться? На ком жениться? Думать об этом не полагалось... С одной стороны — ограничения. С другой — возможность не напрягаться, не принимать собственных решений.
Сто и даже 50 лет назад можно было жить сравнительно неторопливо. В СССР даже 20 лет назад никто особенно никуда не торопился. Было незачем.
Люди медленнее двигались, меньше спешили, меньше нервничали; у них всегда было время отвлекаться на «посторонние» разговоры.
Мало того что нам приходится работать все интенсивнее, потому что все жестче конкуренция. Мало того что нам приходится все время думать о зарабатывании денег.
Нам приходится все чаще и чаще принимать разного рода решения и делать это все быстрее и быстрее. Ведь нам все страшнее совершить ошибку — потому что в интенсивной, заполошно мчащейся жизни все меньше возможностей ее исправить.
Темп жизни нарастает, и мы все чаще не справляемся с этим темпом.
Если человек XIX века написал всего одну книгу — он уже сделал достаточно, чтобы его считали состоявшимся и успешным. Лев Толстой мог писать «Войну и мир» несколько лет и переписывал ее шесть или семь раз.
А отдельные страницы — тридцать раз.
В наше время сразу говорят о серии книг. Одна? Это мало, это неправильно.
