- В нём был свободный выбор и жизнь с чистого листа, чего не было ни у кого из вас. Никогда, - припечатал.
- У меня был этот лист, - она возразила, ведь реально он был, наверное. Тут начались сомнения.
- Был, но рисовала не ты. Не ты распоряжалась с его пространством, не ты желала, и не ты была все это время. Не было у тебя никакого выбора и свобода твоя, была лишь твоей бесплодной фантазией. Так будет с твоими детьми, детьми твоих детей. Свою потребность рисовать вы выместите на детях, а они на своих.
- Всё что останется у вас после - замызганный линиями лист и в уголке корявое слово прости.
Тишина.
- Я, возможно, знаю причину смерти твоей сестры. Переосмысление - наша метафорическая, а у кого и реальная, смерть. Когда убьёшь меня, задай себе вопрос: кто ты?
Ладонь берет пистолет. Твердо прицеливается. Нажимает на… . Темнота.
И лишь звуки передают ужасное.
Выстрел. Падение. Смерть.
Серый фильтр на глазах смазывает все кроме этого тела. И крови, да. Всё еще не верующе она опустилась на колени перед ним, приложила бледную ладонь к его щеке и горько зарыдала.
Тут, рядом присели на корточки, подняли её лицо вровень с чужим и сказали:
- С повышением, душегубка.
На неё смотрел человек с её лицом.
А сзади бы такой же красноватый закат.
========== Часть 2. Через круг перерождений. ==========
Глава 1. О явном и бессмысленном.
—Эх, какого черта я снова неизвестно где?
— Ууутааа, гууув!
— Блять, и вас еще не хватало, огурцы ходячие, - я осмотрелся и попытался снять на ощупь маску, что каким-то чудом оказалась снова на нём.
— Ууутааа! — они обнажили кривые ножи из костей и кинулись оравой на него, тряся неприкрытыми причиндалами.
—Когда я говорю вам съебаться на четыре стороны, нужно это сделать, а не докучать мне.
— простите низкорослики, случайно вышло, что вас в лапшу порезал, случайно-с.
Не ожидал, конечно, что коса может активироваться от гнева, а может и, нет. Впереди закат, что то горит и несет от туда кровякой и мертвечиной. Для кого-то лютый писец и желание уйти куда подальше, а у меня вот, работа. Лес только жалко, людей нет. На отпуске да, жаль, а на работе нет, давно нет. Тут если наматывать сопли на кулак, тебе сам кулак намотают на всем известный орган приложения, и не отлепишь уже кулак этот, ведь жалко. Жалко у пчёлки вот. Отдает оно, свое жалко, неблагодарной сволочи (человеку) и умирает. Быть таким насекомым очень не выкупает и не способствует выживанию. В его тем более: его жалость привела к таким ошибкам, что …
Что, смотрясь в зеркало, он хочет отвернуться.
Что я о своем личном то, а ну да про работу после смерти тоже нельзя. Тогда поговорим о погоде. Она сегодня очень, мягко говоря, отвратная, вместо облаков удушливый дым от сжигаемыми низкоросликами деревни.
Сразу становиться понятно куда идти и почему. Куда? На войнушку, войну, бойню, потасовку, туда, где льется кровь, не переставая, беспощадное столкновение, в скопление хаоса и раздора, столкновение вер и корыстных желаний. Потому что его богу нужна кровь, нужны души; подношения, жертвы, все, что он может дать взамен за прожитую жизнь.
Нужны ему они именно для этого.
Его бог очень умен и безумен в своем одиночестве. Он творец всего и одновременно ничего; бог смерти и жизни; обманщик и лжец; первый падший ангел, творение господа Бога; темный принц; преданный и предавший. Его воплощения ходят по мирам, они творят и разрушают. Многоликий и безликий, не две стороны одной медали, а диффузное соединение невозможного, за тысячелетия ставший возможным.
В деревне уже было поздно кого-то спасать, но есть, кого убить. Нужны существа с тяжелой кармой и грехами, коса на таких реагирует особенно остро.
В трактире к нему подсаживается мужичок с козлиной бородкой, хитрыми глазами и простой одежде охотника.
— Мужик ты чей?
— А кого должен быть?
— А тут разные ходят, всех не перечислить. Недавно вот, зашел седой паренек и сразу в драку, Потапычу челюсть поправил налево, Мише Грибу выбил передние зубы, как мог, опозорил семейного человека. Говорят стража, когда его вывела, сама хотела выяснить отношения, да пропала с концами.
—Мужик. Кого, то точно не его. С такими водится, с концами видеться.
—Ваше пиво. Пять медных.
Большой стакан пива с пеной и непонятным привкусом.
—Так, а штож ты в ткани носишь.
Мужичок вдруг стал не в меру допытывающимся.
—Так, шо вы, уважаемый, за пазухой держите, в ткань тоже завернуто.
Он переменился в лице:
—Дорогой, послушай, не узнал своего человека в такой одежде, вот совсем не знал что ты из своих,- наклоняется ближе, говорит дальше шепотом – кого тебе заказали, братан, что ты здесь сидишь, мрачно напиваясь?
—Принесла сюда нелегкая, думаю, посижу, народ посмотрю. Может с кем, и познакомлюсь, с тобой, например.
Собеседник улыбнулся ртом с выбитым зубом:
—Ну, раз такое дело,- бармену - Артакеш, нам за знакомство, как обычно. Все уплатим.
—Верю, господин Цывак, только вас уносить ваш приятель будет.
—Ты ж меня сможешь унести?
—За пиво, конешн.
— Неси Арташа!
========== Часть 3 ==========
Глава 2.