Юный перспективный рокер волею нечистой силы превращается в настоящего черта. Борьба с помощью православной веры – безрезультатна. И пока выискиваются способы остановить погружение России в пучину ада, черт пускается в грандиозный гастрольный тур по стране, распространяя с скоростью звука все мыслимые и немыслимые человеческие пороки. Новым кумиром страны становится злой дух – озорной, похотливый, страшный, обладающий невероятными возможностями и никому не подчиняющийся. Держись, страна! И готовься к самому жуткому празднику, приближающемуся к тебя из глубин язычества.Содержит нецензурную брань.
Глава 1
Спиртное, сигареты и мат
Карелия. Петрозаводск. Берег Онежского озера
18 июня 2017 г.
Он вошел в тесноватую, выдержанную в темно-синем псевдомраморном стиле уборную, убедился, что тут относительно чисто и опустил крышку унитаза. Молодой юноша извлек из заднего кармана крохотный блокнотик и миниатюрный гелевый стержень. Не снимая дорогих джинс он сел на унитаз. Парень пользовался исключительно гелевыми стержнями и только синего цвета, предпочитая их старым добрым шариковым ручкам. Ему многократно говорили, что сейчас на третьем десятке двадцать первого века есть множество способов вести записи, и совсем не обязательно использовать именно бумажные носители. Он знал об электронных записных книжках любого даже самого дешевого мобильного телефона пожалуй лучше, чем все советчики вместе взятые, но все равно предпочитал бумагу и стержень – ну нравилось ему водить гелем по бумаге, нравилось видеть свой почерк, ощущать некое физическое состоянии фраз. Иногда он проводил по свежим строчкам пальцем и еще не высохший гель смазывался и пачкался. Быстро открыв блокнот, юноша стал записывать строки мелким убористым шрифтом, делая ошибки и не заботясь о знаках препинания, при том, что русский язык знал на отлично. Этот копеечный блокнотик, умещающийся в заднем кармане джинс был черновиком, а в черновике можно писать как угодно. После он перепишет свои каракули в ноутбук, многое исправит, что-то дополнит или уберет, поработает над словосложением и рифмой. Сейчас же, пока есть пара минут, ему нужно срочно зафиксировать на бумаге мысль, пришедшую ему в голову… Строки… Новая песня…
Гелевый стержень оставлял на бумаге свежие мысли, еще теплые, даже горячие. С пылу, с жару, так сказать:
… выводил тонкий стерженек. Рука остановилась, едва дописав последнее слово в четвертой строке. Молодой автор задумался и повертел стержень… «Ослепит любого здесь из нас»… Не самая лучшая рифма к словам «синих слез»… Да и могут ли быть слезы синими? Это гуашь? Нет, это не гуашь, а следы от туши. Точно! Хотя над рифмой еще надо будет поработать.
Нормально, а теперь припев:
Дописав мысленный поток, рука остановилась вновь. Парень на унитазе сделал несколько глубоких вдохов, ловя на лассо улетучивающиеся строки, что всплывали у него где-то в глубине мозга. Какая досада, мысль не ловилась, хотя еще несколько минут назад она настойчиво влезла под его шевелюру и вертелась там каруселью. Пока она не улетучилась подобно салюту, ее нужно записать, а для этого надо ухватиться за какое-то слово и вытянуть строки как клубок шерсти. Так-так-так… «Кто-то говорит»… «говорят»…
Поехали!
– Жуй! – услышал он свой сценический псевдоним и недовольно заскрежетал зубами. Видимо не успеется ему дописать песню, хотя, надо признать, за три с небольшим минуты он исчертил два листочка и дописал почти до конца. Закончит после, сидя в гостиничном номере или покачиваясь в купе поезда. – Андрюшенька, ты здесь?
С этими словами в дверцу туалетной комнаты постучались. Это была Олеся Левит, кто же еще.
Олеся Нахимовна Левит – женщина сорока пяти лет, но может затушить сигарету о глаз того, кто назовет ее старой. Это была стройная брюнетка с руками сплошь покрытыми татуировками, и Андрей Жуй знал, что татуировки украшают не только ее руки, но и поясницу, ключицы, правый бок, обе голени и левую ягодицу, с которой скалился острозубый змей.
