— Мирятся. Знают, что все равно не смогут переубедить совет клуба. Там очень упертые ребята. В прошлом
году один из них ушел в отставку прямо-таки в бешенстве.
— Из-за чего?
— Из-за того, что клуб приобрел музыкальный автомат.
— А-а.
— Как будто нас пинками и криками затащили в шестидесятые.
Я начинал понимать, что Хью подразумевал под словом «старомодные».
— Можно заглянуть в мужской зал? — спросил я. — Хочется посмотреть, чем там занимаются мужчины.
Хью кивнул. Я открыл дверь и заглянул в комнату. Там сидели четверо стариков — каждый за отдельным
столиком. Они не переговаривались — просто сидели и молча смотрели перед собой. Один из них кашлянул.
Выглядели они не очень счастливыми, но, полагаю, раз заявив о своем нежелании терпеть подле себя
докучливых женщин, они теперь были вынуждены придерживаться занятой позиции.
Я тихо закрыл дверь в мужской зал и повернулся — как раз в тот момент, когда в бильярдную опять явился
Томми.
— Ну что, набрал форму, Хью?
— Вся моя энергия сейчас направлена на игру в снукер, Томми. — Тот глянул на меня и рассмеялся. Он
знал, что у меня нет шансов против Хью и его магических шаров. Надо же, никогда не думал, что напишу такое
предложение.
— Яркие у вас здесь персонажи, — заметил я. И сказал это не для красного словца: когда мы проходили по
главному залу, я невольно обратил внимание, что все, на кого натыкались мои глаза, выглядели так, будто они
сошли со страниц альбома эксцентричных актеров массовки.
— В этом городе все такие. Невероятно. Но, надо признать, очень милые люди. И Томми этот, и Безумный Г
арольд.
— А кто это Безумный Гарольд? — полюбопытствовал я.
— Каждое воскресенье Безумный Гарольд приходит в кафе выпить чаю. После он целый день стоит на углу
улицы и машет автомобилям. В будни его можно найти в библиотеке, где он сидит за столом и вслух читает
Библию всем, кто желает его слушать. На прошлой неделе он пылесосил дорогу и, когда я проезжал мимо,
помахал мне. Веселый парень.
Хм, веселый? Можно сказать и так.
— Хью. — В дверях бильярдной в третий раз появился Томми. — Арлин здесь.
В бильярдную вошла Арлин, подруга Хью.
— Арлин, это Дэнни, — представил меня Хью.
— Привет! — Я пожал ей руку.
— В снукер играете? — У Арлин, как и у Томми, был певучий валлийский акцент.
Я кивнул и спросил:
— Не хотите сыграть?
Арлин рассмеялась и покачала головой.
— Женщинам не позволено играть в снукер.
Усмехнувшись, я протянул ей кий.
— Нет... серьезно. —Арлин выставила вперед ладонь, отказываясь брать кий. — Женщинам не позволено
играть в снукер.
Я посмотрел на Хью. Тот пожал плечами и кивнул.
— Женщинам не позволено играть в снукер? — изумленно протянул я. — Но... почему?
— Официальная формулировка: «Женщинам не позволено играть в снукер, потому что они могут порвать
сукно».
— Женщинам не позволено играть в снукер, потому что они могут порвать сукно? — зачем-то повторил я.
— Но это же... абсурд!
Арлин рассмеялась.
— Ас чего вдруг появилось это правило? — спросил я. — Кто-то из женщин порвал сукно?
— Не думаю, — ответила Арлин. — Но, в принципе... кто-нибудь из нас мог бы порвать сукно.
— Но ведь и мужчины от этого не застрахованы! — ошеломленно воскликнул я.
Арлин поразмыслила над моими словами.
— Сказать по правде, Дэнни, я все равно не очень хорошо играю в снукер.
— А если б оказалось, что вы созданы для игры в снукер, и вас пригласили бы на крупный женский турнир
по снукеру в Токио или еще куда-нибудь, а вам негде тренироваться, потому что ваш совет считает, что вы
можете порвать сукно?
Арлин опять задумалась.
— Вообще-то, в Токио я бы съездила.
Мы с Хью доиграли партию, осушили свои бокалы и собрались уходить. Я все еще стремился поговорить с
ним о том, как мне разрешить мои затруднения. Есть ли способ облегчить мое положение? Избавить меня от
нервозности, сожалений, страха и доказать, что тактика согласия для меня единственно разумный выбор? Мне
о многом хотелось его спросить. Я огляделся и осознал, что до сих пор не могу поверить в то, что оказался в
другой эпохе. Но я подозревал, что перемены не за горами. Через пару лет в зале для мужчин, возможно, будет
сидеть уже не четыре человека, а три. А еще через какое-то время — всего два. Потом — один. И в один
прекрасный день в этом рабочем клубе, возможно — почему бы нет? — заработает музыкальный автомат, и
женщин допустят в мужской зал и позволят им плясать на бильярдных столах, умышленно рвать сукно и шить
из него зеленые платья, и резаться в снукер. Некогда Маунтин-Эш был городом мужчин, но с вымиранием
угольной промышленности некоторые мужчины, вероятно, вдруг поняли, что, кроме традиций, у них больше
ничего не осталось... Возможно, потому эти традиции здесь так почитают. Причем не только старики, но и
молодежь, видевшая, как их отцы в 1980 году потеряли работу.
Мы с Хью покинули рабочий клуб с черного хода и у машины стали ждать Арлин. Ей пришлось идти
кружным путем.
Правила есть правила.
— Я пока разогрею вонтоны, — сказала Арлин, — а вы, мальчики, поговорите, о чем хотели.
— Пойдем, Дэнни, — позвал меня Хью, — обсудим твои проблемы...
