В последующие три дня я только и делал, что ел и спал, ну и отдыхал душой и телом. Осознание того, что пока выжил, хоть и в чужом теле, заполняли меня непритворной радостью. Я, можно сказать, впрямь светился. Жизнь она всегда прекрасна! А если уж вторая, то тем более! Я особо и не скрывал этой радости, да и необходимости не имелось. Уж лэри Селена и лэр Николя и так прекрасно понимали, через что мне, то есть бедному Арчи, пришлось пройти. Нет, порой на меня накатывала грусть, и сильная, по невинно убиенному пареньку, заодно, хоть совсем невиноват, и нешуточное угрызение совести. Хозяин тела трагически погиб, а я вот остался жив? Это явно несправедливо? Успокаивало меня только то, что, в принципе, я-то тут был совершенно не причём. Но и хоть какие-то обвинения предъявлять лэри Селене было бы глупо – во-первых, нахрена мне раскрываться, во-вторых, врачиха и так сделала всё возможное, иначе и мне бы точно пришлось кранты. А потом, просто опасно это было – вдруг она решится в отношении болтуна на что-то нехорошее, скажем, отомстить мне за несдержанный язык. Ведь я-то пока в их с мужиком полной власти. Сама она, конечно, пребывала в счастливом неведении насчёт меня, и пусть навсегда и останется, как и все остальные скопом. Хотя, отчего-то при последней проверке врачиха осторожно бросила на меня несколько задумчивых, явно изучающих и подозрительных взглядов. Я, конечно, их приметил, но сделал вид, что совершенно не заметил. Кто она, и кто я? Больной, совершенно больной и глупый мальчишка. И, вообще, я старался смотреть на врачей только щенячьим преданным взглядом. Пока колоться точно не собираюсь!
После обеда третьего дня я уже встал на ноги и сам сделал несколько шагов в соседний медицинский кабинет и прошёл там более полное обследование. Чуть позже врачиха загнала меня обратно в магический отсек и провела очередной сеанс своего магического лечения. Я здорово мандражировал от этого, была мысль даже отказаться – вдруг я там загнусь, но пришлось мне перебороть страх и забраться в прежнюю кроватку. Меня, конечно, незаметно, тайком, усыпили – похоже, что-то подозревали. Честно, как только почуял это, было сильно страшно. Вдруг не проснусь? К счастью, обошлось – я всё же остался жив и даже более здоров. Видать, аккуратно лечила. Врачиха обнадёжила, что успехи налицо и ещё несколько таких сеансов, и мне больше ничего не будет угрожать. Мол, уже можно радоваться и строить разные замыслы. Особенно насчёт девушек...
* * *
Глава 08.
Бедный Арчи?
Но это мне и так было известно. Но, честно говоря, радоваться и строить замыслы насчёт девушек было ещё рано. Оттого я, как только наступил вечер, завалился спать, и заодно и прогнал свой сеанс проверки «зеленью», даже не той, что из внутреннего резерва, а натянув немного ниточек из зелёной кляксы. Видно было, что улучшения в голове, теперь явно только моей, есть, и немалые. По крайней мере, некоторые пустые места счастливо исчезли, видимо, рассосались. Конечно, памяти и личности Арчи это мне вряд ли добавило, но моя голова постепенно и аккуратно избавлялась от опухоли и последствий её лечения. Под конец эту «зелень» я просто развеял в своей голове – был уверен, что она мне не повредит. И, на самом деле, мне было хорошо. Я даже как бы и чувствовал свою голову, и мне казалось, что там и на самом деле терпимое состояние.
И примерно так пошло-поехало несколько дней подряд! Ну, это не важно. Главное, я был жив и постепенно приходил в себя!
На ноги я худо-бедно встал только на седьмой день. А так, всё время лежал и спал, просыпаясь только на приём пищи и иногда на прочие надобности. И то тут же прибегала Салли. Кормёжка, конечно, постепенно нарастала по плотности и количеству от жиденьких супчиков и каш к более нормальному. Хотя, и дома так было. Да в начале я особо и не чувствовал, что заглатывал. Только в последние пару дней понял, что еда-то вкусная! И постепенно нарастал аппетит! Мне хотелось есть уже постоянно! Живу, значит!
Нет, конечно, не всё время я лежал. Через пару дней, как окончательно очнулся, устав лежать, понемножку, свесив ноги вниз, время от времени сиживал на краю кровати. Приходил в себя, короче. В последние пару дней я даже вставал и худо-бедно ковылял туда-сюда, постоянно придерживаясь опять за край кровати. И, под конец, вроде, малость очухался и мог стоять на ногах, даже не придерживаясь ни за что. И опять же немного пройтись туда-сюда.
Надо же, прогресс налицо! Наверное, жить было можно. Мне хотелось прожить свою вторую жизнь не хуже, чем первую.
*
И вот наступил, как можно было бы сказать, день выписки. Хотя, тут оно немного отличалось от того, как происходило бы дома.
