Человек и глобус полностью

Г л а д ы ш е в. Громко стучал? Опасно на улице. У своего дома, а знаете… (Снимает шубу.) В одну тысячу девятьсот двадцать втором году от рождества Христова ожидать милосердия от прохожих не приходится.

Л ю д м и л а. Не только от прохожих… Простите, я вас оставлю. Отдыхала с дороги.

Г л а д ы ш е в. Промышляли? Успешно?

Л ю д м и л а (поднимаясь по лестнице). Не очень, но и не с пустыми руками вернулась. (Уходит.)

Г л а д ы ш е в. Не женщина, а удивление. Действует вполне по-современному. Великолепная житейская цепкость… Здравствуйте, Елена Ивановна. Как здоровье?

Е л е н а. Здравствуйте, Степан Петрович. Заплуталась где-то моя смерть. Не доберется никак. Пока живу.

Г л а д ы ш е в. Крепиться надо. (Греясь возле печки.) Тепло, в самом деле тепло… Как поживает Любовь Михайловна? По слухам, с ней было несчастье?

Е л е н а. Чуть не погибла. Из леса дрова через реку вывозила. И вместе с лошадью в полынью попала.

Г л а д ы ш е в. Какой ужас! Зимой, в сорокаградусный мороз… Верная гибель. Организм у всех так истощен… Ну и что же?

Е л е н а. Нашелся добрый человек, спас.

Г л а д ы ш е в. Говорят, он у вас теперь… вроде квартиранта?

М и х е й. Зачем «вроде»? Настоящий.

Г л а д ы ш е в. Почему меня не позвали? Я бы с радостью помог.

М и х е й. Другой доктор лечил. Без приглашения явился.

Г л а д ы ш е в. Что делается?! Что делается?! До варварства, до дикости дошли… Девушек посылают рубить дрова!

Е л е н а. Внучка говорит — не посылали. Ездили добровольно, кто хотел.

Г л а д ы ш е в. Не верьте. У них, у этих комсомольцев, говорят, железная дисциплина. Удивляюсь — как вы разрешили?

Е л е н а. Разве молодых удержишь… Коль зелено — все сердцем велено. Ну, вы разговаривайте, а я самовар приготовлю. (Уходит.)

Г л а д ы ш е в (оглянувшись). А если бы вы знали, какой у них разврат царит! Для комсомолки считается позором, если она свою честь бережет. Да! Да!

М и х е й. Непохоже. Брешут.

Г л а д ы ш е в. Страшная жизнь. На какие ухищрения человек не идет, чтобы существовать! Только потому, что я гуманист и не могу служить товарищам, я, доктор, старый специалист, вчера — хотите верьте, хотите нет — делал одну галантную операцию коту. Принесли от Зазвоновых. В одном мешке — кот, в другом — четыре фунта муки. Взял. Ведь так погибнет вся русская интеллигенция. Вымрет и будет забыта… Вам не жутковато?

М и х е й. Почему? Пока урыльники да печки делаю. Другую работу поджидаю. Настоящая-то жизнь — ведь это когда строительство кипит, молотки стучат громче пасхального трезвона, от кирпича кругом красно, от известки только чихают.

Г л а д ы ш е в. Это теперь только сниться может. Далекие, милые воспоминания… (Пауза.) Да. Вот я к вам зашел с такой просьбой. Не можете ли сделать для меня (показывает на печку) подобное приспособление? Образец «технического прогресса», от цивилизации к варварству.

М и х е й. Топливо имеете?

Г л а д ы ш е в. Конюшню дожигаю. Потом за ограду примусь. К чему все? Частная собственность. (Пауза.) Завидую вам. Вез всякого багажа перекочевали из одного мира в другой. Легко.

М и х е й. Конечно. Душой не торговал, честный хлеб ел. Вот, к примеру, когда-то давно я с вами по-хорошему, по-соседски жил. Уважал вас. А потом перестал.

Г л а д ы ш е в. Михей Федорович, к чему это?

М и х е й. Прежде было бесполезно говорить. Ваша власть была. А теперь скажу. Видно, забыли причину? Михаил вроде как вас простил. Он ушибленный. Заклевали его человеки. Заболела Любочка — он чуть сам к вам не пошел.

Г л а д ы ш е в. И надо было. Вот я-то пришел.

М и х е й. Деваться, видно, некуда. Вот и встретились, будто ничего не было. Да. Если бы у человека столько смелости было, сколько лукавства… (Пауза.) Надежду, верно, помните?

Г л а д ы ш е в. Еще как!

М и х е й. Почему?

Г л а д ы ш е в (после долгого молчания). Дело прошлое. Роковой женщиной она оказалась для моего сына. Во имя чего он пошел в тюрьмы? Так и не знаю. Откуда у него могли быть революционные настроения? Милый, благовоспитанный юноша. В пятом году в последнем письме он меня проклял, проклял отца, всю нашу жизнь и просил не считать сыном. Не знаю, не знаю, кто ему внушил страшные, изуверские мысли…

М и х е й (с гордостью). Надежда. Дочь моя. Про которую какие только слухи не распускали, а она не сдалась, на своих ногах выстояла. Потаскухой не сделалась. (Задыхается.) Ох!

Г л а д ы ш е в. Вам нельзя волноваться.

М и х е й. Можно… Что вы про нее говорили?

Г л а д ы ш е в (визгливо). Она сына моего погубила…

М и х е й (грозно). Веселая барышня? Она в тюрьмах сидела, баландой утешалась. (Достает из кармана листки бумаги.) Вот первое письмо от нее дошло… Комиссаром работает.

Г л а д ы ш е в. Можно было ожидать… Гордитесь… Наверное, сама расстреливает таких вот несчастных, как я.