Человек и глобус полностью

Б а р м и н. Прощайте, Аким Спиридонович.

Охотин уходит. Шум приближающейся машины. Скрипнули тормоза. Медленно идет  Р а к и т с к и й. Остановился.

Викентий Сергеевич, зачем вы это сделали? Почему не ушли в укрытие? Могу я знать?

Р а к и т с к и й. Видимо, на какой-то миг я потерял рассудок. Вполне извинительно для меня. Какая голгофа! Проследите, чтоб молодые люди ничего не прозевали. Извлекали максимум полезного из малополезного существования моей бренной оболочки. Впрочем, они ребята послушные, и мой голос для них что-то значит. Да. Естественный ход истории… Меня эвакуируют… Я… поехал… в самую последнюю минуту буду верить — добрых на земле больше. Больше! Победят они… (Уходит.)

З а т е м н е н и е.

Г о л о с  д и к т о р а. В Совете Министров СССР. В Советском Союзе усилиями советских ученых и инженеров успешно завершены работы по проектированию и строительству первой промышленной электростанции на атомной энергии полезной мощностью пять тысяч киловатт. Двадцать седьмого июня 1954 года атомная электростанция была пущена в эксплуатацию и дала ток. Впервые промышленная турбина работает не за счет сжигания угля или других видов топлива, а за счет атомной энергии — расщепления ядра атома урана. Сделан реальный шаг в деле мирного использования атомной энергии.

Уголок Георгиевского зала в Большом Кремлевском дворце. Среди делегатов XXI съезда партии медленно идут Гришанков и Бармин. Оба сильно постарели. Бармин идет, опираясь правой рукой на трость. На черном пиджаке три Звезды Героя Социалистического Труда. Остановились возле колонны.

Г р и ш а н к о в. Кончается ваша жизнь затворника.

Б а р м и н. Знакомых мало. А те, которые знают меня, — увидят и как-то теряются.

Г р и ш а н к о в. Все встанет на свое место. Думаю, что после этого перерыва вам дадут слово. Пойду узнаю поточнее.

Гришанков уходит. Бармин читает надписи на колонне. Идет группа  ж е н щ и н. Среди них пожилая, полная, дважды Герой Социалистического Труда.

Ж е н щ и н а. Постойте, бабоньки… (Бармину.) Здравствуйте.

Б а р м и н. Здравствуйте.

Ж е н щ и н а. Трижды Герой Труда, а почему я тебя не знаю?

Б а р м и н. Не знаю.

Ж е н щ и н а. Я всех Героев вот так знаю. В лицо. А тебя не видала. За что получил? За хлопок? За овцеводство?

Б а р м и н. Нет.

Ж е н щ и н а. Ну, тогда за чай? Чаевод?

Б а р м и н. Нет.

Ж е н щ и н а. За что же тебе их дали? Шутка ли — целых три Звезды!

Б а р м и н. Ну, как сказать… За то, чтобы вы спокойно жили, спокойно работали.

Ж е н щ и н а. Постой… Так, значит, ты… (Пауза. Тихо.) Прости меня, что я так, ну вот так… Уж очень запросто… (Еще тише.) Не обиделся?

Б а р м и н. Нет.

Ж е н щ и н а (совсем тихо). Позволь от имени всех матерей, всех женщин… (Окружающим, едва слышно, сдерживая слезы.) Вы не смотрите. Отвернитесь. (Чуть коснулась губами его щеки.) Спасибо. Сыновья должны жить.

Б а р м и н (тихо). Должны. (Берет ее руку и целует как руку всех матерей.)

З а т е м н е н и е.

Комната, в которой был когда-то неуютный кабинет, теперь гостиная в современном стиле. Постаревший, поседевший  Б а р м и н  разговаривает с молодым ученым  Л е о н т и е м  М а к с и м о в и ч е м, одетым по последней моде. В костюме же хозяина заметна некоторая небрежность.

Б а р м и н (у окна). Подойдите сюда.

Леонтий подходит.

Хороший сад?

Л е о н т и й. Приятный.

Б а р м и н. Его насадил еще во время войны замечательный человек — Богдан Артемьевич Зуев. Генерал инженерно-технических войск. (Пауза.) Вы принадлежите к третьему поколению атомников, можете не знать историю.

Л е о н т и й. Конечно, генерал был из племени Павки Корчагина? Рубал?

Б а р м и н. Рубал. Да еще как! Вас это не умиляет?

Л е о н т и й. Чуточку раздражает. Со школьной скамьи. Павка — патриот, а вот Сережа Воронцов, который подыхает возле Огры, — не патриот. Сережа рубает не клинком, а умом, но не эффектно, не героически.