Надежда и рабочий выходят. Через открытую дверь доносится шум, голоса: «Убить гада!», «Не трогай!», «Чего жалеть!», «Расходитесь, товарищи!», «Разберутся с ним!» С лицом, перекошенным от страха и злобы, в кабинет врывается Е в г р а ф.
Н а д е ж д а (в дверях). Назад, товарищи! Преступник принадлежит закону.
Н е с к о л ь к о р а б о ч и х останавливаются в дверях.
(Подходит к Евграфу.) Ну, извозчик Плахин! Повернись, когда говорят.
Е в г р а ф (наглея). Прошу поделикатнее… Старые знакомые.
С т а р ы й р а б о ч и й. Да что с ним… Допусти поговорить. Дай я ему разок смажу…
Ж е н щ и н а. Казни для них нет.
Н а д е ж д а. Тихо, товарищи! (Евграфу.) Зачем оказался в цехе? Почему прятался?
Е в г р а ф. С детства огня боюсь.
Н а д е ж д а. Кто поджег лесной склад?
Е в г р а ф. Ищите. Никого не знаю.
Н а д е ж д а. Скажешь.
Входят д в о е из ГПУ.
С о т р у д н и к. Товарищи, освободите проход. (Евграфу.) Иди.
Евграф, едва передвигая ноги, идет к двери. За дверью слышны голоса: «Пропустите!», «Посторонитесь, товарищи!» Стоящие у дверей рабочие расступаются, входят в кабинет. Опираясь на К л а в у и ж е н щ и н у в б е л о м х а л а т е, входит Л ю б о в ь. У нее забинтована голова.
Л ю б о в ь. Где он?
Е в г р а ф (отступая). А-а!
Л ю б о в ь. Воешь? Страшно?.. Не удалось, выродок? (Сотруднику.) Это он… он хотел… я помешала. (Евграфу.) Не убил и не убьешь. (Теряет сознание.)
Ее укладывают на диван. Евграфа уводят.
Н а д е ж д а. Товарищи, по местам!
Рабочие уходят.
Любаша! Любаша! Крепись, маленькая. Ты будешь жить, будешь!
Входит А н т о н.
А н т о н. В силовой найдена взрывчатка. Я сам отвезу Любу в больницу. (Подхватывает Любовь на руки.)
Н а д е ж д а. Попроси, потребуй. Ради меня, Антон…
Антон уходит, с ним Клава. Затемнение. На стеклах отражается багровое пламя пожара. Вспыхивает свет. Надежда снимает пальто, смотрит в окно. Вбегает м о л о д о й р а б о ч и й.
М о л о д о й р а б о ч и й. Товарищ Кряжева! (Подает обрывок плаката.) Здесь около трехсот подписей. Комсомольцы клянутся до пуска завода не уходить с площадки. В общем, понимаете… и пусть профсоюзники не мешают. Нам не надо никаких сверхурочных. Это наш закон, наш ответ.
Н а д е ж д а. Одну минуту. (По телефону.) Лесной… Кто? Говоришь, отстояли? Не рано радуешься?.. Нет? Ну, хорошо. (Рабочему.) Спасибо.
М о л о д о й р а б о ч и й. Вы скажите товарищам. На пожар нас не пустили, так они собрались здесь, ждут. (Уходит.)
Н а д е ж д а (на балконе, в наступившей тишине). Товарищи, сейчас сообщили, что пожар почти ликвидирован. Опасность прошла. Опасность осталась. Люто не хотят враги, чтоб мы строили, а мы будем, должны. И построим не один завод — десятки. Всколыхнем всю Сибирь, обновим ее, украсим. Миллионами рабочих рук обласкаем ее, суровую, и обернется она, родная, доброй, приветливой на заглядение для честных людей, могучей, непобедимой для врагов. Долго нам придется одной рукой возводить будущее, второй сжимать оружие. Но мы пройдем через все испытания и победим. Порукой тому вы, молодежь, ваши горячие сердца, ваша преданность делу партии. За работу, друзья. Народ никому не пересилить! (Возвращается в кабинет.)
С е к р е т а р ь (в дверях). Москва по телефону разыскивает товарища Коршунова.
