Человек и глобус полностью

Л у ш а (сухо). Из нашего.

Г е н н а д и й. А название?

Л у ш а. «Восход».

Г е н н а д и й (чем-то обрадованный). Интересно! Ну, как живете? Ничего?

Л у ш а. Живем — свой хлеб жуем… Запиваем молоком да чаем. Ни о ком не скучаем.

Г е н н а д и й. Хлестко. (Пауза.) Я тоже не выспался, а умылся — и поговорить захотелось. Пожилой — председатель?

Л у ш а. Угадали.

Г е н н а д и й. А молодой — агроном?

Л у ш а. Секретарь. Наш, деревенский. В городе инженером был.

Г е н н а д и й. Ничего не скажешь — эпоха. (Пауза.) Председатель-то как из себя? Подходящий?

Л у ш а. Везде были бы такие.

Г е н н а д и й. Давно выбирали?

Л у ш а. Меня еще на свете не было. Как колхоз создали. С тех пор не меняли.

Г е н н а д и й. Значит, мудрый старик. Только выглядит мрачноватым. Говорит — не улыбнется.

Л у ш а. Бывал и он другим. В войну двух сыновей потерял. Дочь была — в город убежала. Вот это-то и подкосило его. Ну, да и нами руководить — не малину с сахаром кушать. Народ в колхозе разный. Другого за непорядок одернет, а тот дочерью попрекнет. Помрачнеешь. (Пауза.) Из города?

Г е н н а д и й. Так точно. В отпуске. Называется — отдыхаю.

Л у ш а. Кто заставляет?

Г е н н а д и й. Горе. Мать — потомственная чалдонка. Отец умер. Приспичило ей вернуться обратно в деревню. Второй год точит. Сулит, что легче будет жить. Огород свой. Телушку купим — корова вырастет. Молоко даровое потечет, сливки польются… Бодро расписывает. А теперь еще союзников у нее хоть отбавляй, со всех сторон нажимают. Можно сказать — выгнала из дома.

Л у ш а. Правильная женщина. Умеет настоять.

Г е н н а д и й. Куда денешься! Мать.

Л у ш а. Жена, что ли, отговаривает?

Г е н н а д и й. Еще не обзавелся.

Л у ш а. И не спеши. У товарищей есть.

Г е н н а д и й. Лихо. С таким язычком вряд ли ты замуж выйдешь.

Л у ш а. Два раза уже ходила, да вернулась обратно.

Г е н н а д и й. Стаж подходящий. А смотреть — молоденькая.

Л у ш а. А ты не смотри. (Прислушивается.) Ну, кажется, дождались. (Убегает.)

Слышен шум подходящего поезда, затем звуки вокзальной суеты.

Г е н н а д и й. Посмотреть, что ли, этот «Восход»?

Забыв о своем намерении не мять платье, выглядеть утонченной и элегантной, Д а ш а  тащит чемодан, ставит его на скамейку.

Д а ш а (кричит). Валя! Сиди здесь! (Геннадию.) Покараульте вещи. (Убегает.)

С сумочкой, небольшим чемоданом подходит  В а л я.

Г е н н а д и й. Жарко в вагоне?

В а л я. Дышать нечем. Окно откроешь — пыль.

Д а ш а (притаскивает узел, бросает). Провалиться бы этой станции! (Убегает.)

Г е н н а д и й. Командированные?

В а л я. Нет.

Г е н н а д и й. За промтоварами ездили?

В а л я. Нет.

Г е н н а д и й. А на студенток не похожи. Багажа многовато.

Д а ш а (приносит последние узелки). Кажется, все. Порядочки! Ни одного носильщика. Даже вся взмокла. Лучшее платье помяла, извозила.

Гудок паровоза. Шум движения поезда.

В а л я. Смотри. С нами прощаются.

Д а ш а (кокетливо улыбается, грациозно машет платочком, кричит). Счастливо! Счастливо! (Вздохнув.) Случайная лирика. (Деловито.) Что ж, Валентина Ивановна, обдумаем дальнейшие шаги.

Г е н н а д и й. Теперь я знаю, кто вы.

Д а ш а (Вале). Ты с ним откровенничала?

В а л я. Нет.

Д а ш а (Геннадию). Быстро определяете. Кто?

Г е н н а д и й. Птички перелетные. Туда-сюда и обратно.

Д а ш а. Смотри какой понимающий! Ты что же, по самый пуп в землю врос? Оттого шибко сознательный?

Г е н н а д и й. Виноват. Я без всякого умысла. Если не так — беру слова обратно.

Д а ш а. Так или не так, но я не имею привычки первому встречному раскрывать свою автобиографию.

Г е н н а д и й. И не надо… Я ведь… Скажу прямо — понравились вы мне. Хватка у вас крепкая. Нигде, видать, не пропадете.

Д а ш а. Обходимся без заступников. Между прочим, неприлично с двухдневной щетиной напрашиваться на знакомство. Побрейтесь. Парикмахерская наискосок от райплана. Два рубля. С одеколоном — три.

Г е н н а д и й. Замечание верное. Согласен. Схожу. (Уходит.)

В а л я. Послушный.

Д а ш а. Щенок. Без надобности произвела впечатление. Стереги его барахло… В общем, началась глухая периферия. Каждый из любопытства норовит залезть в самую душу.

В а л я. У меня ее уже не осталось.

Д а ш а. Я тебя предупреждала. Могут быть очень милые встречи. Особенно с твоим папашей. Подумаю — поджилки трясутся. Скажет: «Вон! Чтоб духу не было!» Не посмотрит, что ты дочь.

В а л я. Дочь?!

Д а ш а. Какая ни на есть, а родная кровь. Ты не сердись, а поверь — напрасно говорят, что ведьмы женского пола. Ивану Петровичу только помело да ступу — и настоящая баба-яга.

В а л я. Как тебе шутки на ум идут?