Когда Виктор Иванович въехал в улицу, уже все село опустело. Избы глядели глухо. Ворота были заперты. Только на площади у церкви виднелись люди — конные и пешие. День вышел наволочным, с низкими облаками… Обоз медленно ехал по улице. В переулке послышалось гиканье. Четыре конных киргиза вывели на улицу на ременных арканах двоих пленных, молодых белоруких парней. Лица у обоих пленных были залиты кровью. На улице киргизы загикали сильнее, двое задних заработали волкобоями — нагайками со свинчаткой на конце. Пленный упал… Киргиз нагнулся над ним, взмахнул волкобоем.
В обозе кто-то улюлюкнул:
— Наддай! Наддай ему!
Киргиз тронул лошадь. Аркан натянулся, потащил пленного волоком по земле — туда, к площади.
На площади, у церковной ограды, стояла толпа пленных, человек тридцать. Конные киргизы и казаки цепью окружили их. Когда двое новых пленных — один бежал бегом, другого волокли — появились на площади, конные подъехали к ним, задорно и старательно нагибались, чтоб ловчей ударить нагайкой.
Из ближнего двора тащили веревки, связывали пленных — человек по пять-шесть — руки, ноги. Усадили всех вместе. Потом из дворов потащили солому.
— Зачем им солому? — спросил Виктор Иванович Семена.
— Сжечь хотят, не иначе, — со злорадством ответил Семен.
Виктор Иванович отвернулся, проехал дальше. Навстречу ему вели еще пленных — тоже к площади.
Штаб Сыропятова был в школе. Верховые лошади стояли привязанные к палисаднику. Сыропятов сидел в учительской за столом. Фуражка у него была на затылке. Он улыбнулся Андронову.
— Поздравляю!
— Да. Но как с пленными-то? Ведь сжечь хотят!
Сыропятов нахмурился.
— Куда же их? Не с собой же таскать!
— Если на то пошло, убить бы просто. Зачем жечь?
— А чего с этими разбойниками церемониться? Ну их к… — Сыропятов отвратительно выругался.
Виктор Иванович нахмурился — по-андроновски плотно сошлись его брови. Сыропятов сразу заметил хмурь, глянул еще злобней, прямо по-солдатски в глаза Виктору Ивановичу, спросил отрывисто:
— Продовольствие достали?
Виктор Иванович смутился, глаза глянули растерянно.
— Не достал. Не дают. И не продают.
— Ага, не дают? Взять надо!
— Как взять?
— Очень просто. Какой же вы интендант, если не умеете взять? Немедленно снарядите отряд, идите с отрядом…
Виктор Иванович поспешно вышел из комнаты.
«Взять. В самом деле, иного исхода нет. Вот она, война!..»
Из верхнего этажа школы была видна вся площадь. Виктор Иванович остановился у окна. На площади желтела большая куча соломы. Киргизы и казаки стояли вокруг кучи. Один с горящим жгутом поджег солому со всех сторон. Солома загорелась, зашевелилась. Из-под нее раздался вой.
Вечером еще привезли пленных. Их допрашивали в школе. Это были рязанские, калужские, владимирские парни с растерянными лицами, блуждающими глазами. Казаки и киргизы сторожили у дверей школы. После допроса парней выводили из школы, казаки и киргизы здесь же, у дверей, связывали их руки веревкой или цепляли арканом за шею и, подгоняя нагайкой, гнали куда-то прочь.
Бой шел в десяти верстах от села. Трещали винтовки, изредка бухала пушка. День все такой же был наволочный. По степи к селу тянулись телеги — это везли раненых. Конные скакали и в село и от села. Степь вся насторожилась.
Виктор Иванович ходил из двора во двор, покупал хлеб и скот. Теперь его провожали конные казаки и пять добровольцев с винтовками. У каждого двора нужно было стучать. Казаки кричали, грозили выломать раму, только тогда калитка отворялась. У мужиков и баб были ожесточенные лица, казалось: если бы волю им — они в шею бы гнали добровольцев. Под вой и причитания казаки уводили коров и баранов.
К вечеру бой затих. На улице и за селом загорелись костры. Везде трещали плетни, с гумен казаки и киргизы тащили солому. На выгоне кричали, улюлюкали, свистали. Офицеры — и Сыропятов с ними — прошли по селу. Виктор Иванович пошел за ними. Он тронул Сыропятова за руку. Сыропятов оглянулся.
— Слышите? Воют. Там расправляются с пленными.
Сыропятов весь будто ощерился.
— Да что вы, батенька, все об этом говорите? Войны вы не знаете?
Он презрительно оглядел Виктора Ивановича с ног до головы, отвернулся. Вышли за околицу. Толпой стояли там казаки, киргизы, добровольцы. Все были упорно-сосредоточенны, у всех поблескивали глаза. Болезненный крик пронесся из середины толпы:
— Ой-ой, братцы!..
Виктор Иванович попытался пролезть в середину толпы. Он дергал за полы, за рукава, но крепкие, мускулистые тела стояли плотной стеной, не пускали.
— Что вы делаете? — закричал он.
Киргизы оглянулись. Один добродушно оскалил зубы, ломаным языком ответил:
— Кончал большевик!
Казак закричал:
— Верно! Кончал большевик! Всем им конец сделаем. А ты, дядя, не мешай!
