У европейских тлей энергию их размножения сдерживают многочисленные хищники и паразитирующие насекомые. С кровяной тлей они справиться не могли — мешали восковые волоски. Эти же волоски спасают тлю от ядов, а способность забираться в щели, трещины деревьев и по ним спускаться к корням, образуя там подземные поселения, делают ее, казалось бы, вовсе неуязвимой. И действительно, ничто не помогало садоводам избавиться от страшного пришельца. В короткий срок, распространившись по Крыму, Кавказу, югу Украины, Молдавии, она захватила около 100 тысяч гектаров плодовых садов. Во Франции она захватила еще большие площади.
Вот тогда-то французы и стали делать попытки привезти из Америки естественного врага кровяной тли — маленького наездника афелинуса.
Крошечный, с четырьмя прозрачными крылышками, наездник не боится восковой брони тлей — он умеет ее пробивать. Подбежав к колонии тлей, самка афелинуса кончиком брюшка отгибает на спину крылышки, чтоб не испачкать их о липкий воск, и, выставив свой длинный яйцеклад, вонзает его в облюбованную тлю. Через 2–3 дня из отложенного яичка появится личинка, а дней через 20 из тела тли вылетит молоденький наездник.
Приспособленность к заражению тлей, покрытых восковыми волосками, — одно из замечательных качеств афелинуса. Второе очень ценное качество — быстрота размножения: потомство одного афелинуса уничтожает за лето много тысяч тлей.
После многократных попыток французам удалось привезти наездников из Америки. Советские ученые решили привезти афелинуса из Италии.
Французы были убеждены: «итальянец» не справится с «американкой».
Советские ученые были убеждены в обратном. И оказались правы.
В 1925 году афелинус из Италии прибыл в Советский Союз и сразу же «принялся за дело». Для начала он очистил сады Азербайджана. Тогда его «продвинули» в Крым. Афелинус не переносит холода. Конечно, в Крыму зима людям кажется теплой. А какой она покажется наезднику?
Но он прекрасно выдержал крымские морозы и продолжал добросовестно трудиться, уничтожая кровяных тлей.
Трудится он и сейчас, правда не очень активно: тлей-то уж почти не осталось. Но люди не спускают глаз с насекомых — мало ли что может произойти. И, чтобы всегда быть готовыми к отпору, в специальных садках постоянно разводят естественных врагов вредителей. Если вдруг раздастся сигнал тревоги, по первому приказу человека миллионы крошечных, но отважных насекомых моментально станут «под ружье» и ринутся в бой.
Это лишь несколько примеров расселения насекомых. Можно привести еще и еще. Примеров самостоятельного переселения насекомых, переселения с помощью человека, но помимо его желания, и, наконец, переселения, которое необходимо человеку. В первых двух случаях, насекомые, акклиматизировавшись на чужбине, найдя там подходящие условия, нарушают природное равновесие. В третьем случае, когда человек привозит насекомых сам, он пытается это равновесие восстановить. Иногда это удается, иногда — нет. И тогда происходят новые трагедии. Но даже если удается восстановить равновесие, это стоит огромных усилий, огромных затрат.
Памятники, о которых пойдет речь, установлены в Соединенных Штатах Америки. Один — в городе Солт-Лейк-Сити — «местным жителям», чайкам, второй — вблизи города Бостона — переселенцам-воробьям.
Памятник чайкам — пятидесятиметровая гранитная колонна, на вершине которой бронзовый земной шар. А на самом верху монумента две птицы. У подножия памятника сооружен бассейн, чтоб живые птицы, если им захочется, могли купаться.
Монумент этот сооружен в честь чаек, спасших однажды поля вокруг города от нашествия саранчи.
То, что птицы набросились на саранчу, вполне закономерно: ведь они — местные жительницы, саранча тоже была «местная». Так что тут все в порядке вещей. Может вызвать удивление другое — что этими птицами были именно чайки, которые, как считают многие, питаются лишь рыбой.
Но, оказывается, не только рыбой. Чайки уничтожают столько насекомых, в том числе и таких опасных, как саранча, что если бы за каждый такой подвиг, какой они совершили в районе Солт-Лейк-Сити, им ставили памятники, много памятников чайкам было бы на земле.
