Яша выключил станок и подошел к Наташе.
— Я говорю: очки надевай, когда затачиваешь резец.
— Какие тут очки! — огорченно проговорила Наташа. — Понимаешь, я уже было поймала точку начала овализации. Стала уменьшать угол резца. Вроде и лучше дело пошло. А потом опять…
— Покажи резцы.
Наташа достала из шкафчика шесть резцов и разложила их в той последовательности, в какой уменьшала угол.
— Да-а, — протянул Яша задумчиво. — Попробуй, — сточи побольше вот это место.
— Легко сказать!.. У меня осталось в запасе всего три десятых миллиметра, — вздохнула Наташа.
— Ничего, — светло улыбнулся Яша, — запорешь, — мы у Ивана Григорьевича еще заготовку выпросим. Навалимся организованно!
Зайцева окликнул контролер ОТК, и он совсем по-мальчишечьи побежал по цеху, отталкивая воздух согнутыми в локтях руками.
Наташа звонко засмеялась. Слова Зайцева ее обнадежили. «Золотой парень! — подумала она, с благодарностью проводив его глазами. — Не ошиблись мы в комсорге, нет, не ошиблись!»
Она снова заточила резец и, вставив его в державку, закрепила. Потом пустила станок. Сняла тоненькую стружку. Еще. Смерила шейку вала микрометром. Что это? Она не поверила своим глазам. Измерила снова и снова. Овала не было.
— Я-аш! — громко позвала она, чувствуя, как в груди наплывает и ширится какая-то горячая волна.
— Яша! Милый!..
Зайцев в три прыжка очутился подле Наташи. Она крепко обхватила его шею руками. Он едва не задохнулся от волнения. Эх, Наташа, Наташа! Знает ли она, как часто думает о ней комсорг, каким восторгом откликается душа его на каждую ее улыбку, невзначай оброненное ласковое слово!..
— Ну? Получается? — спросил он сдавленным голосом. Она протянула ему микрометр. Руки Зайцева дрожали…
Первая к Добрывечеру прибежала высокая, обычно степенно-неторопливая Зоя Рыбалко.
— Иван Григорьевич! Вас зовет Наташа! — проговорила она, загадочно сверкнув глазами.
— Что случилось? — спросил Добрывечер, сбитый с толку не то испуганным, не то радостным выражением ее лица.
— Там узнаете!
Зоя мучительно боролась с собой, чтобы до времени не выдавать победы своего бригадира, но не сдержалась и, забавно подняв кверху большой палец правой руки, сказала, прищелкнув языком:
— Коленчатый вал — как огурчик!
Добрывечер и Глеб ветром понеслись к станку Наташи.
Иван Григорьевич сам измерил шейку коленчатого вала.
— Молодец, Наташа! — с чувством сказал Добрывечер, хватая ее руку. — Выручила ты нас. Всех выручила!
— Да будет вам! — неловко и безуспешно пыталась она высвободить руку. — Не приписывайте мне незаслуженного. Кто сделал диски? Глеб! Кто предложил решить задачу подбором формы резца? Иван Григорьевич! — Наташа вырвала, наконец, руку, совсем занемевшую в железных тисках пальцев Добрывечера. — А этот вот кудрявенький комсорг подсказал и форму.
Наташа стрельнула глазами в Зайцева и засмеялась.
— Скромничает, — произнес Яша. — Качать ее!
Он рванулся к Наташе, но она схватила тяжелый двусторонний ключ и, отбежав назад, начала им грозно размахивать.
— Только подойди!
Зайцев вобрал голову в плечи, явно намереваясь пренебречь угрозой Наташи.
— Стой! — удержал его за руку Добрывечер. — Ты мне травматизма тут не разводи. Ключ увесистый и имеет острые грани. А потом я не знаю, як записать в акт причину травмы — от собственной неосторожности?
— От собственного неуместного восторга! — крикнула Наташа.
— Подчиняюсь грубой силе, — сказал Яша. — Но берегись, Наташка! Я надеюсь, ты не всегда будешь ходить с ключом.
Яша Зайцев изловчился и, неожиданно прыгнув, выхватил ключ из наташиной руки.
Наташа, присев на корточки, состроила гримасу боли, и когда Яша с испуганным состраданием наклонился над ней, смелым рывком вернула ключ обратно и проказливо засмеялась. Ей вторил поддразнивающий хохоток Добрывечера.
Поезд остановился на тихом полустанке, и все разом — щебетливые и веселые, из вагонов высыпали комсомольцы.
— Привет шефам! — метнулась к ним Таня, сверкнув белками глаз на загорелом лице. Высокий, в густой шапке русых волос комсорг колхоза «Светлые огни» Саня Коноплев, стеснительно хмуря брови, пошел вслед за Таней.
— Здравствуйте! — добродушно улыбаясь, проговорил Яша Зайцев, крепко пожимая им руки. — Давайте, не теряя ни минуты, навалимся организованно.
— Навалимся! — одновременно крикнули несколько ребят, и вся толпа с хохотом и озорным гамом плотно сдавила стоящих в центре Таню, Зайцева и Коноплева.
— Ой! — с болезненной гримасой простонала Таня. Яша нечаянно отдавил ей ногу.
— Простите, — сказал Яков. — Надо им скорей дать работу, а не то они вас раздавят в лепешку. Заметьте, каждый из них — значкист ГТО, а вон тот, синеглазый, Глеб Бакшанов, районный чемпион по боксу.
— Ничего, — ответила Таня и, пересилив боль, засмеялась, — у нас тоже много значкистов ГТО, а комсорг наш, — она перевела лукавый взгляд на Коноплева, — знаменитый мастер по шахматам… правда, ему еще не присвоено пока категории.
Подкатили две грузовые машины, и комсомольцы выехали на площадку строительства электростанции.
