– Когда Сократ, – ответил я, – увидел на празднике богато разодетых, изысканных и надушенных афинян, он сказал брезгливо: «Это спесь». И тут же увидел с другой стороны идущих спартанцев, что явились в звериных шкурах, наброшенных на голые плечи, нечесаные, бородатые и подчеркнуто грубые, и сказал о них: «А это тоже спесь».
Она изогнула губы в улыбке.
– Да, эти дикари дадут сто очков вперед всяким спартанцам в спеси и наглости.
– Откуда она берется? – предположил я. – От желания противопоставить себя в любом случае, или же были попытки стать европейцами, как было в Иране, а потом, не сумев влиться полностью, решили подчеркивать, что так они еще лучше?
Она буркнула:
– А это важно?
– Еще бы, – сказал я. – Если это от провалившихся попыток стать культурнее и цивилизованнее, тогда еще есть надежда их перетащить в мир цивилизации, а если баранье упрямство… тогда только огнем и мечом.
– Только огнем, – отрезала она. – Вы там глубокомысленно и неспешно размышляете над этой проблемой, сидя с бокалом вина у камина в мягком кресле, а мы с самого начала создания Израиля сталкиваемся с этой проблемой.
– А как? – спросил я с интересом.
Она зло сверкнула очищами.
– Таких размышляющих все меньше и меньше. И то появляются только за счет того, что в каждом поколении откуда-то берутся умники, что отвергают опыт поколений родителей и пытаются наступить на грабли так, чтобы не ударили. Эти проблемы решаются только огнем из пулеметов! Крупнокалиберных.
– Чего-то ждут, – сказал я. – Оглядываются, все трое начеку, все вооружены, как будто на штурм Тель-Авива.
– Тель-Авив никому не взять, – отрезала она с надменностью в голосе и во взгляде. – А что насторожены… так здесь все такие. Посмотри лучше, дитя асфальта.
– Да ну, – сказал я, но, присмотревшись, пробормотал: – Ты хоть и женщина, но как-то угадала… или кто-то тебе сказал. Дети гор…
– Это у вас кавказцы – дети гор, – сказала она с насмешкой, – а здесь дети пустынь, что вообще оторвать и выбросить.
– Дети песков, – согласился я, – да, это да, как-то даже ого, а то и ого-го. Все еще кланы?
– Кланы, – пояснила она, – это уже высокая организация. У них чаще на уровне родов. Так понятнее. Примерно как у славян.
– У славян было на уровне племен, – уточнил я вежливо. – А в племени народу было больше, чем в какой-нибудь Франции. И территория в таком племени бывала… как бы объяснить, Франция поместилась бы запросто, а еще и на пятьдесят Израилей хватило бы. И еще на сектор Газы.
– Только без Газы, – запротестовала она. – Франция ладно, на такое соседство согласна… Погоди, вон те настоящие!.. Видишь, два джипа направляются в нашу сторону?
Она ухватила меня за рукав, я убрал локоть и чуть отодвинулся в тень салона.
– Значит, мы хорошо выбрали место, – заметил я.
Она с недоверием смотрела, как я вытащил смартфон, повозил по нему кончиком пальца, и там появилось лицо поджарого мужчины, сперва в военной форме и чисто выбритого, потом с бородкой и в одежде ваххабита, а третий снимок снова в европейской одежде, а за спиной угадывается площадь перед зданием аэропорта ля Бурже.
– Та-ак, – сказал я, – интересно… Том Леннон, интересная личность… участвовал, участвовал, боевые награды, но все больше своевольничал, то есть вел себя самостоятельно и вызывающе, пока не был отчислен из отряда спецназначения…
Она спросила быстро:
– Откуда такое… Ладно, забудь. А это еще кто?
Смахнув снимок Леннона, я вывел лицо молодого парня в спортивной одежде, еще разок – с огромным кубком в руках и лентой чемпиона через плечо.
– Еще интереснее, – ответил я. – Мэтью Гренгер, перспективный спортсмен, кандидат в Олимпийскую, но попался на допингах. Дисквалифицирован на год, терпеливо пережидать отлучения от спорта на двенадцать месяцев не стал, начал выполнять некоторые заказы от крупных фирм…
– Убийства?
Я посмотрел с неудовольствием.
– Какая ты кровожадная. Почему сразу убийства?.. Конечно, нет. Сперва перевези туда, передай тому. А постепенно, по мере того как справлялся, несмотря на некоторые возникающие трудности, ему начали поручать и вещи посложнее.
– Значит, убийств нет?
– Одно, – сказал я. – Какого-то бомжа. Полагаю, только для того, чтобы проверить, пойдет ли на такое. Пошел…
– И с того момента пошел вверх?
– Знаешь, – сказал я понимающе. – Тоже так же?.. Ладно-ладно, пошутил. Хотя вообще-то методы разведок и преступного мира удручающе похожи.
Она спросила язвительно:
– Ты тоже бомжей убивал?
– Мне повезло сразу убить двух рецидивистов, – сообщил я, – в момент нападения на семью мирного гражданина. А так как я пошел после этого в столовую, а не ринулся к психоаналитику, то мою психику сочли идеально устойчивой.
Она чуточку отстранилась, словно возжелала окинуть взглядом с ног до головы и ничего не пропустить.
– Так ты нейрофизиолог или…
– Мировая величина, – подтвердил я. – Но в виде экстремального отдыха предпочитаю не виндсерфинг, а борьбу с мировым терроризмом. Стрельба по людям интереснее, как говорят в Израиле, чем по тарелочкам.
Она сказала раздраженно:
– В Израиле так не говорят!.. А что насчет третьего?
