– И не только, – согласился я. – Нам трудно представить, какое там на глубине чудовищное давление. В общем, шампанское, выстреливающее из бутылки, если ее предварительно встряхнуть, – лишь слабая аналогия.
Дуайт сказал успокаивающим голосом:
– Насколько я знаю, в поисках геотермальной энергии обычно бурят вблизи вулканов. В Индонезии случайно задели водоносный слой, так из скважины ударил фонтан грязи, заливший вокруг на двадцать пять квадратных километров тамошнюю плодородную землю.
Кто-то из генералов из второго ряда добавил:
– На Гавайях, где я отдыхал, пару лет назад случайно вскрыли камеру с магмой, там тоже весьма нехило залило все вокруг. Только не грязью, а раскаленной магмой. Но, насколько знаю, в Норвегии нет вулканов?
Я вежливо поклонился.
– Джентльмены, я счастлив, что вы в курсе, не приходится разжевывать, как пришлось бы сенаторам…
Харгрейв бросил с кривой улыбкой:
– Это сомнительное удовольствие предстоит нам.
– На Гавайях, в Индонезии, в Шри-Ланке и у берегов Японии, – сказал я, – вскрывались на небольшой глубине крохотные камеры. Так сказать, пузырьки, просочившиеся по микротрещинам к самой поверхности, где и уперлись в кору. Однако в Норвегии сейчас приступают к проекту сверхглубокого бурения.
– Через саму кору? – уточнил Дуайт.
– Да, – подтвердил я. – Через толщу всей коры.
Сигурдсон бухнул мощным голосом:
– Проект «Огненная Капля»? О нем много писали. Но вроде бы отвергли?
– Не отвергли, – ответил я. – Малость отложили. Сперва решили сделать сверхглубокую скважину, так сказать, обычными методами. На глубину в двенадцать километров.
Он сказал нетерпеливо:
– Это много или мало?
– Крохотные камеры, – напомнил я, – о которых шла речь, находятся на небольшой глубине. На них можно случайно наткнуться при обычном бурении. Но гораздо глубже расположены гигантские емкости, которые и питают десятки этих мелких. Если пробить скважину до такого резервуара, то все ужасы, что вы слышали про извержение Йеллоустонского вулкана, покажутся пустячком.
Дуайт спросил с натянутой улыбкой:
– Вы нас пугаете, доктор?
– Там, на глубине, – пояснил я, – не вода и не грязь. Там расплавленная мантия, что раз в десять или даже в сто миллионов лет сама по себе находит путь наверх. Наступает многолетняя зима, а она приводит к катастрофическому вымиранию многих видов живого мира, а другие балансируют на грани выживания.
Харгрейв спросил с непониманием:
– Многолетняя зима?.. А не лето?
Сигурдсон сказал ему довольно громко:
– Я тебе потом объясню. Дым и пепел закроют небо, лучи солнца не пробьются, мы все замерзнем… Доктор, продолжайте, пожалуйста!
– Следы таких выбросов раскаленной магмы, – сказал я, – покрывших территорию в несколько раз больше, чем сама Норвегия, есть в Индии, Сибири и здесь, в Америке. Вы понимаете, к чему я говорю?
Дуайт несколько натянуто улыбнулся.
– Поясните.
– Норвегия – ваш союзник, – напомнил я. – Заставьте ее отказаться от этого проекта. Шансы на то, что выброс погубит Норвегию и половину мира, слишком велики.
Он спросил живо:
– А кто еще погибнет? Россия?
Я кивнул.
– Да, вся европейская часть. Как и целиком Европа. Понимаю, вам это только в копилку, на хрена вам постоянно соперничающий ЕС, однако туча раскаленного пепла закроет небо и над Америкой тоже. Вообще над всей планетой. Начнется великая зима, которую обычно называют ядерной, хотя теперь можете расширить список. К примеру, назвать вулканной.
Сигурдсон сказал мрачно:
– Россию ладно, не жалко, но гибель Европы допустить нельзя. Там не просто наши союзники! Там наши интересы и наши деньги.
– Штаты тоже погибнут, – напомнил я. – Только не от лавы, что сожжет Норвегию и Европу, а, напротив, от холода. Земная поверхность будет скрыта от Солнца, здесь воцарится зима лет на десять-двадцать. Переживете?.. Думаю, в бункерах спасутся очень немногие… А скот и посевы погибнут в первый же год.
Генерал Харгрейв сделал пометку в планшете, хотя и так все пишется и снимается, но когда такое обилие материалов, приходится нужное выделять, а в нем отдельно подчеркивать самое важное, а там уж и вовсе чрезвычайное.
– Это в самом деле? – спросил он мрачно.
– Спросите своих экспертов, – посоветовал я. – И не спрашивайте норвежских, там заинтересованная сторона. Только, генерал, нужно помнить то, чего раньше не знали…
– Доктор?
– То ли наша планета стала крохотной, – ответил я, – то ли руки у нас удлинились. Камушек, сдвинутый в Индонезии, может вызвать лавину в Штатах. Потому с сегодняшнего дня эти суверенные страны нужно немножко ограничить в области суверенитета! Если Норвегия не послушается доброго совета своего старшего друга и союзника…
Он сказал мрачно:
– И что тогда?
Я ответил зло:
– Генерал, вы начали душить Россию санкциями совсем по ерунде, а тут колеблетесь, чтоб не обидеть Норвегию? А то, что оттуда может прийти гибель всему человечеству?.. И вашей собаке тоже!
Сигурдсон сказал недовольно:
– А с чего Норвегия должна послушаться нас?
