Во взгляде официантки прочел уважение, при заказе я учел даже смену сезонов, когда невкусная рыба становится вкуснее, а жареная саранча с моллюсками просто умопомрачительным лакомством.
Моя красотка, вообще-то она Робин Маршалл, корреспондент газеты «Дейли Дейл», но я этого пока не знаю, явилась бодрая, с сияющей улыбкой, мужчины за другими столами провожают ее взглядами с интересом, а на меня посматривают с завистью. Мы своих питомцев любим за их тепло и ласку, породистых и непородистых, балуем и чешем, покупаем еду повкуснее, а мисочки подсовываем под самые мордочки, однако существуют же выставки, где сравниваем своих с чужими и отмечаем, чья сучка красивше.
Для женщин существуют конкурсы красоты, против которых безуспешно борются феминистки, но эту твердыню мужчины, которые в реальности создавали суфражизм, а теперь рулят феминизмом, точно не отдадут.
Я встал навстречу, когда она приблизилась, но она не села, а уставилась на меня с непонятным интересом.
– Вы что, уходите?
– Нет, – ответил я в неловкости. – Это… в наших диких странах Севера все еще принято… но успешно вытесняется потомками победивших конюхов и прачек.
Она с той же настороженностью села, а когда следом опустился на свое сиденье я, тихохонько охнула.
– Ой, я это же где-то видела… в каком-то старом кино… про древнюю Европу… Что-то про короля Артура…
– При короле Артуре нравы были, – сообщил я заговорщически, – как сейчас в Америке. Это появилось намного позже. И, вы не поверите, все еще кое-где существует.
– Ой, – сказала она с интересом, – посмотреть бы вживую! Это же все равно что побывать во временах Клеопатры!
– Смотрите на меня, – предложил я великодушно. – Я и есть живой египтянин.
Она посмотрела, наморщила нос.
– Вы скорее Антоний. Был такой…
– Святой Антоний? Я что-то читал про его искушения.
– Нет, который соблазнил Клеопатру.
– Ух ты, – сказал я изумленно, – а мне казалось, это она его соблазнила и поимела в свое полное и безраздельное удовольствие.
Официантка принесла наш заказ, я изобразил на лице приятное изумление, хотя к изыскам в еде, как настоящий трансгуманист, абсолютно равнодушен, но когда живешь среди простых и даже очень простых людей, надо мимикрировать под общий уровень.
Моя спутница вскинула брови, всматриваясь в блюда.
– О, здесь карнери и лярбрук?.. Да вы знаток!
– Да, – ответил я скромно, – для чего еще человек живет, как не поесть и поспать?.. А мужчины еще и понаслаждаться самым лучшим и древним способом?
Она взяла нож и вилку, переспросила, глядя не на блюдо, а мне в глаза:
– Правда? Подумать только, какая глубина знаний у Лавронова Владимира Алексеевича, восходящей звезды в нейрофизиологии… У которого несколько ярких работ в научных журналах с солидной репутацией, трудоголика, натурала, в извращениях вроде бы не замечен… Гм, наверняка плохо смотрели…
Я спросил с обидой:
– Почему это? Что во мне намекает?.. Или в дамской комнате плохой Вай-Фай?.. Да вы кушайте, в лярбруке много цинка, он полезен…
– Взгляд, – ответила она. – Вы меня сразу раздели, тут же одели, такое женщины замечают сразу. И что-нибудь особенное увидели?
Я принялся резать нежнейшее мясо, положил в рот первый кусок, охнул.
– Ох, здесь умеют готовить… Особенное в вас? Нет. Не считать же особенным пистолет «Астра-60», так умело спрятанный слева под грудью? Под такую спрятать можно даже мортиру с боеприпасом на двое суток.
Она ела спокойно, время от времени бросала на меня пытливые взгляды, сама ничуть не изменилась в лице и даже не повела бровью.
– Кто вы, господин Лавронов?
– Вы уже сказали, – напомнил я любезно. – Господин Лавронов. Но можно и товарищ Лавронов. Еще вина?
Она чуть кивнула.
– Да, но чуть-чуть. Еще вечер впереди. Это верно, что у вас в России «товарищ» снова вытесняет «господина»?
– На абсолютно добровольной основе, – подчеркнул я. – А не как было в прошлый дотолерантный период.
С первым блюдом мы расправились достаточно быстро, жареных кузнечиков я схрустел парочку, остальные разгреб, показывая, что я клиент привередливый и со вкусом, все подряд не жру.
– Так кто вы, товарищ Лавронов? – повторила она задумчиво. – Хотя вопрос некорректен, понимаю. Правильнее было спросить, с какой вы целью?
Я ответил любезно:
– А какая цель у всей этой толпы, прибывшей из разных концов света? Это же Мекка туризма!.. Столько чудес, столько неожиданных открытий!.. Дивное сочетание гарун-аль-рашидовской древности и последних достижений хай-тека!.. А какой стол, какой стол!.. И все на халяву!
Она пробормотала:
– Да, туристов здесь уйма, затеряться нетрудно. Да только вас характеризуют как трудоголика. За время жизни вы ни разу никуда не выезжали на летний или зимний отдых… потому что у вас никогда не было отдыха. А если бывали за кордоном, то всегда только в составе научных делегаций.
– А кризис среднего возраста? – напомнил я. – Переоценка… точнее, переосмысление ценностей?.. Уход в буддизм, йогу, рерихнутость, поиски смысла бытия… Сейчас этот кризис в тренде, если не пройти, то как бы сразу записаться в тупое быдло. А с кризисом как бы нечто тонко чувствующее, одухотворенное, возвышенное…
