- Правильно. Кое-какие повреждения головы следовало скрыть с помощью сильного пожара, дабы уничтожить большинство физических улик. Согласно полицейским документам, ваша жена посетила место катастрофы, якобы в поисках вашего кейса. Также посетила она кое-кого в вашем отделе ФБР, хотя мы не в курсе сказанного ею там. Мы уверены, что она пыталась убедить свое начальство в необходимости создания сюжета о "Лайфскан". Был звонок в "Крайоник Лайф Системс" с целью - убедиться, что мое тело содержится там.
Бейли подумал о Шерон, борющейся с тоской, но все же пытающейся докопаться до фактов, едва ли не с боем выясняя, что произошло на самом деле. Опять накатила волна печали: смелость и преданность были частью того, за что он любил ее.
- Совсем недавно,- продолжал Готтбаум,- она начала следить за Розалиндой Френч. Поздно. Розалинда сама вот-вот перейдет в статус инфоморфа; ей, в общем, плевать. Импульсивно она бросала вызов вашей жене, отрицая, что вы мертвы, и обязавшись доказать это, если она согласиться оставить нас в покое.
Бейли невольно улыбнулся. Хотелось бы ему видеть это!
- Это вовсе не так смутило нас, как вы полагаете,- резко сказал Готтбаум.- Только не забывайте: если вашей жене удастся-таки привлечь к нам всеобщее внимание, как она того хочет, поднимется жуткий вой. Ученые убивают людей и шкурят их мозги в свободное от работы время... Можете вообразить заголовки в газетах?
Политикам всегда до боли в зубах нужна возможность попугать людей и собрать толпу линчевателей. Это отвлекает народ от более важных предметов. Они объявят крестовый поход против сих богохульных исследований. Да-да, и бога приплетут! Найдут MARHIS, отключат энергию... И дело не в том, что они уничтожат нас с вами, а также пойдут псу под хвост тридцать лет работы. Они повернут рубильник без всяких колебаний и угрызений совести.
Слушая эту "лекцию", Бейли чувствовал себя очень некомфортно и неудобно, но понимал, что выводы Готтбаума скорее всего верны?
- Вы ведь говорили, что существуют копии наших "я".
- Да, и надежно хранятся в стабильных (honvolatile) средствах. Но без специализированной архитектуры MARHISа они бесполезны. Тридцать лет ушло не просто на софтвар и сканирующую технику. Оборудование тоже потребовало времени. Думаете, они позволят уцелеть хоть части? Можете за это поставить свою жизнь?
Бейли был загнан в угол. Он доверял Шерон, но вынужден был согласиться, что ее действия могут угрожать его инфоморфскому существованию.
- Ладно. Значит, нам обоим нужно, чтобы полиция и пресса держалась подальше от MARHISа. Что же мне, по-вашему, делать? Сказать Шерон, чтобы была хорошей девочкой, возвращалась к своим репортажам из мэрии и забыла думать про "Лайфскан"? Черт, вы даже не позволили мне поговорить с ней по телефону...
Готтбаум встал, подошел к Бейли и склонился над ним, хмуро глядя в его глаза.
- Вам будет позволено поговорить с ней. И вы очень точно описали, что должны ей сказать. Потому что, выставив нас на обозрение публике, она имеет замечательную возможность убить вас. Навсегда.
- Он выпрямился и отвернулся.- Когда зазвонит, возьмите трубку.- Он указал на телефон возле кресла Бейли и вышел из квартиры, крепко хлопнув дверью.
ЗАЛОЖНИК
Бейли ждал у телефона. А трудно, ч-черт, сосредоточиться... Тоска по Шерон разрушала логические настроения и напрочь забивала все соображения стратегии. До какой степени можно верить Готтбауму? Наверняка Бейли знал только одно: ему нужна Шерон.
Он решил было приказать MARHISу еще раз отключить его эмоции, чтобы в мыслях прояснилось. Однако возвращаться к мертвенности чувств тоже не хотелось. Ему необходимо было чувствовать свою любовь к ней.
Телефон зазвонил. Он подпрыгнул в кресле, от неожиданного звонка и схватил трубку. Вначале не было слышно ничего - даже шорохов на линии. Ну да, симуляция, как и все прочее. Некий отдельный канал MARHISа передает ему звуковой сигнал, конвертируя его на непосредственное восприятие реплики его сознания.
- Алло?
Голос ее звучал очень неуверенно. Однако это была Шерон; Бейли тут же убедился, что это действительно она. Он вообразил реальную Шерон в этой же самой комнате, сидящую на краешке кресла, как всегда при важном, жданном звонке, упершись локтями в колени, глядя прямо вперед.
- Алло! Есть там кто? - В голосе ее появились нотки тоски и страха.
Он понял, что сосредоточился на своих эмоциях до потери дара речи.
- Шерон,- сказал он.- Шерон, не вешай трубку.
На том конце долго молчали.
- Джим? - Судя по голосу, ее обуревали сомнения.
- Да, я,- сказал он.- Действительно я. Господи, как бы мне хотелось...
Только сейчас он полностью прочувствовал меру своего одиночества, всю глубину разделявшей их пропасти. Что толку хотеть, когда все желания - из разряда невозможных.
- Откуда мне знать, что это ты? - Голос ее дрожал, но в нем ясно слышалось дерзкое недоверие.
