На кухне было так тепло и уютно, что совершенно не хотелось прекращать чаепитие и тем более уходить отсюда. На улице царила удивительная и такая непривычная для горожан тишина, поэтому из полуоткрытого окна кухни отчетливо слышался концерт ночных сверчков. И все это ночное спокойствие обволакивало присутствующих какой-то первозданной душевной негой, которую можно испытать, пожалуй, лишь оказавшись наедине с природой. Филипп Карлович Марсо с удовольствием поведал гостям историю знакомства со своей красавицей-женой, и девушки с интересом ловили каждое его слово. Потом Нина с Лёлей, перебивая друг друга, со смехом и во всех красках рассказали гостеприимному старцу о том, какие злоключения произошли с ними в пути и по какой причине их привезла к этому дому телега, запряженная тяжеловозами, а не такси... Полина сидела молча и практически не участвовала в разговоре, только изредка кивала головой в знак согласия, если к ней обращались. На душе ее было холодно и грустно. И она искренне удивлялась выдержке дедушки Марсо, который смог так быстро отключиться от семейных проблем и начать безмятежно общаться с гостями. Наверное, для него это было привычное дело. "Он ведь человек публичный, - думала Поля, - и скорее всего привык на людях скрывать свои истинные чувства". А вот она этому искусству еще не обучилась. И ей было безумно жаль человека, к которому она приехала, но которого еще совсем не знала. И душа ее в эти самые минуты рвалась к нему с какой-то странной верой в то, что все еще можно изменить... Она чувствовала, что обязательно должна увидеть его. Особенно теперь, когда она узнала, что с ним. И не во сне, как всегда, а наяву. Она совсем не понимала, чем она может помочь ему, но надежда на то, что все-таки может, не оставляла ее. Возможно, на месте, рядом с ним, в ее голове появится хоть какое-то здравое решение, сейчас она просто ничего не понимала... все перепуталось внутри нее.
- Филипп Карлович, спасибо Вам огромное за такой приятный вечер,- вежливо произнесла Нина и поднялась из-за стола. - Нам уже, пожалуй, пора идти спать. Мальчик очень устал с дороги.
Марик и вправду уже давно напился чаю с печеньем и теперь мирно дремал на плече у мамы.
- Да, конечно, и вам спасибо за интересную беседу, - улыбнулся Марсо. - Скрасили старику вечер.
- Спокойной ночи, - прошептала Лёля, подняла засыпающего Марика на руки и понесла его наверх. Нина тоже пожелала всем сладких снов и пошла за ними.
- Я Вам помогу, - Полина последней поднялась из-за стола и стала убирать посуду.
- Оставь, - сказал Марсо и накрыл ее руки своими. - Я все сам уберу, девочка. Тебе тоже надо выспаться.
- Боюсь, что у меня это не получится... Я уже давно очень плохо сплю, - при этих словах голос ее дрогнул. - Филипп Карлович, прошу Вас помогите! Я понимаю, что возможно пытаюсь вторгнуться в личное пространство вашей семьи, но я должна увидеть его! Я должна, пока...
- Пока не поздно, - договорил за нее старик и положил свои тяжелые руки ей на плечи. - Я очень рад, что ты здесь, девочка. Ты - словно свежий ветер. Хорошо, что вы все приехали... Мне даже как-то лучше на душе стало. Я сейчас смотрю в твои глаза, и прекрасно понимаю своего внука. Думаю, что он был без ума от тебя. Ты обязательно должна поехать к нему и как можно скорее. Но дело в том, что Роман, мой сын, никого не пускает в свой дом. И если бы вы приехали прямиком туда, он бы не стал вас даже слушать, и тем более не пустил бы на порог. Так может быть то, что вы оказались здесь, в этом позабытом Богом городке - это совсем не случайность? Завтра же утром я позвоню ему и попрошу нас принять.
- Нас? - удивленно переспросила Поля.
- Да, я тоже хочу поехать в Сухуми и повидать своего внука.
- Спасибо...
- Тебе спасибо. Сегодня я впервые за долгое время, не чувствовал себя одиноко. А теперь иди и ложись спать.
Этот добрый седой мужчина буквально излучал свет, и Полина вдруг почувствовала острую необходимость обнять его, подарить и ему хоть немного заботы и поддержки в это непростое время. Никогда раньше она не позволяла себе подобных вольностей, но что-то в этом теплом влажном горном воздухе было волшебное, единящее души, и, повинуясь своему беспечному порыву, она крепко обняла старика, потом смущенно отпустила, быстро пожелала спокойной ночи и тоже поспешила наверх.
