А Саша его уже ждал. Ну, радость, ну, похлопывания друг друга по спине, разные возгласы, все такое. Нет, это, видать, очень приятно — встречаться с верным другом после некоторой разлуки. Ну там ты как? Ну а ты как? Всё слава богу, и нет перемен.
А нет перемен — это вот что такое. У Саши духовой оркестр — это, значит, основная работа. А по совместительству у него ВИА в одном клубе. Ребята играют на танцах, и их очень любят в городе. Некоторые ходят только их послушать — вот купят билет на танцы, но не танцуют — парней слушают. Солистка у них хорошая. Она пошла бы и дальше провинции, да произношение шипящих подвело. Ребята могут играть всё, и, когда кто-нибудь вопит «Даешь металлическую тему!», они уходят со сцены, надевают черные жилеты, черные перчатки в заклепках и отвороты, тоже в заклепках, и врубают инструменты в полную силу, под общий визг, что понятно. Вот вам металлическая тема! Да, это здоровская тема. Да, это мужественная тема.
А у Вити «нет перемен» — это так. Хор «Голубка» — раз. Хор в детском доме — два. Это то, что разрешено по справке. Но ребята ни от чего не отказываются, за все хватаются. К примеру, больница или фабрика хотят на каком-нибудь смотре блеснуть самодеятельностью, нанимают по договору человека, и он занимается с женщинами, насколько у них терпения хватит.
Нет, хорошие трудовые ребята. Работникам культуры известно какие денежки платят, так парни ни от чего не отказываются, чтоб все-таки прокрутиться, исключительно трудовые доходы. Это понятно.
Да, а как твоя «Голубка», не переименовал? Это у них шутка такая.
Витя принял хор вместе с названием у старушки, видать, большой поклонницы Клавдии Ивановны Шульженко.
Ну а как твоя металлическая тема с учетом местной почвы? Здоровская тема? — мужественная тема.
Да, а Витя был пареньком не без странностей, с некоторым даже поворотом. Он, к примеру, все нынешние беды детей объяснял тем, что детишки наши мало заняты. А занимать их нужно до предела, И лучше всего — музыкой. Вот если бы в каждом классе, при каждом ЖЭКе был хор или оркестр, то детям не хотелось бы хулиганить. Потому что — и это самое главное — у музыки есть одна особенность: она любого человека делает лучше. А человека не потянет на злодейства во взрослой жизни, если в детстве он занимался музыкой.
Нет, придурком Витя не был, и, понятно, такие речи он не мог вести с первым встречным, но Саше, лучшему другу, мог высказать главное убеждение своей жизни. Нет, все-таки некоторый поворот в его голове был. Да, но зачем тогда друг, если не поделиться с ним своими надеждами.
Нет, правда, хорошие ребята. Даже как-то и не верится, что не все такие ребята вывелись, есть же, значит. Ну вот если человек всерьез верит, что музыка может спасти пацанов, даже если их родители пьют напропалую. Как бы она, музыка, вместо папы и вместо мамы. Смешно-то это смешно, но ведь радует, что хоть у кого-то эти надежды водятся. Вот, говорят, молодежь только и думает, как бы половчее устроиться в жизни, потеплее занять местечко, попространнее одеться и послаще набить брюхо. Но вот же не все, вот эти пареньки не такие, а как же. Пусть их остались единицы, но ведь еще они есть! Да!
А потом они пошли погулять по парку — такой многолетний порядок. Наташа с Верой придут в полседьмого, Наташа приготовит ужин, а парни как раз часам к восьми и подгребут.
Да, а в парке! Это же не пережить, до чего красиво! Седьмой час, золотая осень, все покуда сияет, потому что легкие сумерки лишь начали покруживать где-то в вышине, не прибиваясь пока к земле, и людишек мало, и ни ветерка.
Нет, правда, если стоит золотая осень, если тихо и безлюдно, то парк так хорош, что душу твою ну совсем выкручивает от невозможного прямо-таки счастья, и тебе бы лечь на скамейку да и тихо помереть — все равно большего счастья не будет. Закрыть бы глаза, и все! И милости просим. Но недостижимо.
А если еще и друг с тобой рядом, то есть ли что лучше на белом свете? А нету.
О, вдруг вспомнил, Витя, с каким человеком я познакомился. Старый учитель пения, живет в маленьком городе, у него свои методы обучения, и я тебе скажу, потрясающие результаты. Я к нему ездил, теперь начну работать со своими ребятами его методами. Он заставляет делать вот такие-то дыхательные упражнения, а звук нужно выдавать вот так-то и в таком примерно духе.
Тут дело, конечно, странное: человеку платят три копейки за то, что он с сиротами бьется, так он еще и новыми методами интересуется. Но что еще более странно: Саша слушал внимательно и даже не пытался вот так впрямую спросить, а на фига тебе новые методы, если платят три копейки. Понимал, видать, что друг устроен так, что возился бы с детьми, если б ему и одну копейку платили. Нет, хорошо все-таки иметь друга, который понимает тебя и никогда не спрашивает, а на фига тебе это нужно.
Нет, хорошо они гуляли. Главное — было безлюдно. Всего одну пару и встретили. Им навстречу шли два капитана — один первого, другой второго ранга. Шли они медленно и молча думали о чем-то, видать, очень важном.
