— Не знаю. Не знаю никого, кто мог бы такое сделать с Бертом. Думаю, его убили по ошибке.
— Так просто? По рассеянности, что ли?
— Нет, просто приняли его за кого-то другого.
— А вы? Вы, левша, со шрамом на большом пальце, вы, который ссорился с Бертом непосредственно перед тем, как его убили, вы — невинная жертва?
— Понимаю. И без вас понимаю, что положение мое — хуже некуда, — произнес Ламонт, устало откидываясь на подушки.
В дверь постучали, и юнец с оттопыренными ушами возник на пороге, заявив, что его прислали сменить мистера Гранта.
— Вы мне понадобитесь минут через пять, — сказал Грант. — Позвоню — тогда придете.
Паренек, блеснув улыбкой, как чеширский Кот из «Алисы в стране чудес», растворился в темноте коридора.
Грант извлек что-то из кармана, повозился у раковины и, переходя к постели, сказал:
— Разрешите-ка пальчики. Процесс безболезненный, так что волноваться не стоит.
Он снял отпечатки пальцев с обеих рук на заранее подготовленные листы бумаги. Ламонт претерпел эту процедуру равнодушно, даже с известной долей любопытства, какое проявляет всякий, делающий что-то — пусть даже незначительное, — впервые в жизни.
Уже прижимая его пальцы к бумаге, Грант понял, что не найдет этих отпечатков в их картотеке. Они пригодятся только для сопоставления с другими, проходящими по этому же делу. Грант положил их на просушку и тут услышал вопрос Ламонта:
— Вы что же, восходящая звезда в Скотланд-Ярде?
— Пока еще нет. Не льстите себя надеждой, что имели дело со звездой.
— Нет, просто я так подумал, потому что видел в газете вашу фотографию.
— А, так вот почему вы побежали от меня прочь в прошлую субботу на Стренде!
— Неужели это было всего лишь в прошлую субботу? Лучше бы мне было тогда угодить под машину.
— А я едва этого избежал.
— Да. Я просто обалдел, когда увидел, что вы так быстро оказались на той же стороне.
— Если это может послужить вам утешением, то должен признаться, вы меня не меньше ошарашили, когда я увидел, как вы нырнули обратно на Стренд. Что вы потом сделали?
— Сел в такси. Оно как раз проезжало мимо.
— Скажите, — продолжал допытываться Грант, не в силах сдержать любопытства. — Вы уже во время чаепития задумали побег на лодке?
— Ничего я не задумывал. Мысль насчет лодки пришла мне в голову потом. Я хорошо умею грести и решил, что вы вряд ли догадаетесь. Я намеревался от вас сбежать, но никакого плана у меня не было до последней минуты, пока случайно не увидел перечницу на столе. Другого средства у меня под руками не было. Мой револьвер остался у Берта.
— Ваш револьвер? Так это ваш револьвер был в его кармане?
— Да. За ним я и приходил к нему в очередь.
Но сегодня Гранту такого рода признания были не нужны.
— Перестаньте говорить, отдыхайте! — приказал он. — Все, что вы найдете нужным сообщить, я запишу завтра. Если ночью я вам понадоблюсь, пошлите за мной мальчика.
— Ничего не нужно, спасибо. Вы и так обошлись со мной куда лучше, чем, как я предполагал, в полиции обходятся с преступниками.
Это было сказано так, что Гранту тут же вспомнился Рауль: у Ламонта был тот же тон хорошо воспитанного мальчика. Грант не удержался от улыбки; тень улыбки промелькнула и на смуглом лице Ламонта.
— Знаете, — сказал он, — за это время я много думал о Берте, и мне кажется, если его убили не по ошибке, то, вероятно, это дело рук женщины.
— Благодарю за подсказку, — холодно сказал Грант и вышел, препоручив Ламонта заботам юнца. Как ни странно, но, спускаясь вниз по лестнице, он почему-то подумал о миссис Рэтклиф.
Свои показания Ламонт стал давать не в Карнинниш Хаусе, а в поезде. При обсуждении этого вопроса в гостинице доктор Андерсон стал уговаривать дать его пациенту еще один день на поправку.
— Вы же не хотите, чтобы у него началось воспаление мозга? — добавил он.
Грант, которому не терпелось иметь документ, где черным по белому были бы записаны все показания, пытался убедить его, что Ламонту самому полезнее выговориться: тогда он, возможно, станет спокойнее.
— Поначалу, может, так оно и будет, — настаивал доктор, — но, прежде чем кончит говорить, он вымотается вконец, и тогда ему придется пролежать в постели еще один день. Послушайтесь моего совета: оставьте пока его в покое.
