Человек из офиса полностью

В этот ночной час боевые вертолеты облетают город, летучие мыши бьются о стекла офиса, а крысы разгуливают меж погруженных в темноту письменных столов, всех, кроме одного — его стола с включенным компьютером, единственным включенным в этот час. Человек из офиса чувствует, как его туфли легко касаются пола. Слабый боязливый писк стелется над ковром и прячется в темноте. Отводит взгляд от монитора. Видит крылатые тени в окружающей офис ночи. Взглянув на карманные часы, складывает стопкой документацию, кладет в папку чеки, которые завтра должен подписать начальник, и встает, чтобы уйти. Замедленность его движений не только от усталости. Еще и от тоски.

Компьютер выключается не сразу. Наконец монитор гаснет с легким вздохом. Он тщательно раскладывает рабочий инструментарий на завтра: ручки, чернильницу, штемпели, подушечку, ластик, точилку и нож для бумаги. Ножу уделяет особое внимание. Доводит его до блеска. Нож для бумаги кажется безопасным, безобидным. Но может стать оружием. Он ведь сам тоже кажется безобидным. Как говорится, внешность обманчива.

Ему нравится думать, что он, несмотря на мягкий характер, может при случае оказаться и жестоким. В других обстоятельствах он мог бы стать другим. Никто не таков, каким кажется, думает он. Просто должен представиться случай, чтобы проявилось то, на что он способен. Такие мысли помогают терпеть шефа, сослуживцев и собственную семью. Ни на работе, ни дома не знают, какой он на самом деле. А когда он додумывается, что и сам этого не знает, начинает кружиться голова. В один прекрасный день они все увидят. В самый неожиданный момент. Его пугает мысль: не только шеф, сослуживцы, семья, он и сам этого не знает. Иногда, когда он подделывает подпись шефа, а он делает это безупречно, он задает себе вопрос, кто же он такой. Тайком воспроизводит подпись шефа. Если подражаешь кому-то, это не означает, что ты стал другим. Не раз он задавал себе вопрос, кто он, кем он может быть, может ли стать другим, но проверить это страшно. Ему не раз приходило в голову: подделать подпись шефа на чеке, получить по нему деньги и сбежать. Если до сих пор не сделал этого, размышляет он, так это потому, что не с кем делить добычу. Такой из ряда вон выходящий поступок должен быть вызван страстью. В кино у героя всегда есть мотив — женщина. Если б он потерял голову из-за женщины, то не стал бы колебаться.

Приводит в порядок конторские принадлежности — у каждой свое место. Раскладывает их с педантичностью лунатика. То и дело оглядывается. Смотрит на стол ближайшего сослуживца. Хотя тот и не подчинен ему и занимается менее ответственными делами, когда-нибудь, когда его не будет, он, несомненно, займет его место.

Не раз заставал его пишущим что-то в тетради. Когда тот замечал его взгляд, смущенно, с покорной улыбочкой быстро убирал тетрадь в ящик стола. Наконец он задал вопрос в лоб: что он там пишет? Сослуживец испуганно ответил, что это дневник, что ведет дневник, личный. Он не знал, что сказать. Подумал, что вести дневник — это как-то по-женски. Возможно, сослуживец — гомосексуалист. Непохоже, но все может быть. Никогда не знаешь, как там у других. Пробормотал, что, кажется, это очень интересно — вести дневник. Подумал: никогда не приходило в голову, что жизнь того, кто всю эту жизнь проводит в конторе, может быть интересна. Но не сказал. Однажды в такую же ночь в опустевшем офисе порылся в ящиках стола, что стоял позади. Тетради не было. Тогда он подумал, что в тех секретных записях должно быть что-то против него. Отчего бы не догадаться, что сослуживцу поручено отслеживать все его движения. Если так, сказал он себе, даже если он всегда считал себя добросовестным чиновником и обычным гражданином, это значит, что он под надзором. Ощущение поднадзорности длилось долго. Но через некоторое время он успокоился: если бы сослуживец был агентом, а он — подозреваемым, то давно бы уже пропал без вести. Роли поменялись. Из поднадзорного он превратился в надзирателя. Он резко оглядывается, а тот с извиняющейся улыбкой поскорей закрывает тетрадь. Это стало игрой, которая быстро надоела. Он осознал: сослуживец, если б смог, с той же улыбочкой воспользовался бы малейшей его ошибкой, чтобы продвинуть свой стол вперед. Здесь никто не может доверять даже собственной тени. А сослуживец сзади и есть его тень. Тень угрожающая, хотя улыбается он дружески и всегда готов исполнить любое дело, которое он ему сплавит.