Все искали безопасные лазейки, чтобы не глаза в глаза, а одним глазом в смартфон, и слушали её вполуха, и не задерживали на ней своего драгоценного внимания.
Она со стороны не виделась другими. Вот как бы ее и нет. Отдавали распоряжения, передавали бумаги какие-то, тексты и другую мертвую информацию. Иногда говорили «спасибо», но это не адресовалось ей, Лиде, а повисало безадресно в охлажденной кондишеном воздухе офиса.
Лида пыталась сблизиться с кем-нибудь, но поняла, что не видят её вне работы. Ну, нет её. И она вдруг решилась.
Раз не встретила никого из добрейших и искренних, и понимающих — сама такой стану. И меня кто-то встретит, кто ищет настоящего в этом мире.
Лида стала размышлять и представлять себе, как он должна измениться, чтобы её присутствие было кому-то в радость. Она обратилась с упреком к своему поведению. Вспомнила, как вчера нагрубила уборщице и даже пнула её ведро с водой. И вода расплескалась в лужу, а уборщица смиренно и молча стала собирать лужу шваброй.
Лида даже не извинилась, потому что опаздывала, а впрочем не извинилась бы в любом случае. Не было такой привычки извиниться перед обслуживающим персоналом.
Потом она вспомнила, как всегда толкается по утрам, входя и выходя из метро, как старается, чуть дыша от брезгливости, к этому многоголовью, работает, грубо довольно, локтями, чтобы выбраться скорее на волю, на воздух.
Упрекнула она себя и за редкие визиты к маме и брату. Как-то не тянуло ее туда. Они жили давно раздельно, и Лида как-то привыкла к этой вольготности. Она даже избегала видео-связи, потому что ей было неприятно видеть родные лица, искаженные призрачным эфиром.
Все эти свои недостатки Лидия честно признала, и перед сном, почти счастливая, дала себе слово — попробовать по-другому прожить хотя бы завтрашний день. Довольная собой, Лида так отчаянно уснула, что утром просто проспала — впервые за последние лет десять.
Чтобы совсем не опоздать, она вызвала такси, и пока вызывала машину, летала по квартире, одеваясь в случайный гардероб, впервые не продумав к нему аксессуары, выбежала из дому, чуть не сбив у лифта соседа. Хотела извиниться, но услышала в свой адрес «куда прешь?», нажала кнопку вниз. Уже хорошо, что не ответила ему грубо, а пролепетала нежным тембром: «Доброго утра». И улыбнулась.
Лифт увез её, а то бы она увидела растерянное лицо соседа.
И метро ей отменил ее крепкий сон, она ехала на такси, это была классная машина, она раньше не присутствовала в таких, и конечно, она ехала и внимательно рассматривала город, который, надо сказать, сильно изменился. Появились новые многоэтажные дома. Которые трудно было заметить из подземки.
Лида анализировала вчерашний свой обет по поводу достойного поведения и на всякий случай поблагодарила таксиста витьеватой длинной фразой.
Он молча рванул с места, не услышав ничего. Спешил, как всегда, к следующему заказу.
Но, несмотря на то, на невежливое равнодушие таксиста, она вдруг почувствовала, что от сказанных теплых слов, торопливо сказанных ею, ей стало весело, и она легко, без лифта, вбежала к себе на этаж.
Никто и не заметил маленькое ее отсутствие. Зря она волновалась.
Потек обыкновенный рабочий день. И Лида особо не вникала в рутинный бег его, пока не пришло время обеда. Она вышла на большую площадь перед офисом и пошла в кафе, где она обычно скучно питалась. Площадь была густо заставлена машинами, Лида ручейком протекла между ними, чтобы сократить путь к точке своей общепита.
Внезапно, перед входом в кафе к ней подошла бабуся с белыми астрами.
— Купи, детка. С дачи вот, свеженькие.
И Лида, неожиданно для себя, купила астры. Благодарная бабуся пожелала ей:
— Здоровья, счастья, благого дня, — и ушла.
А Лида слушала её очень внимательно, и вдруг спросила сама себя. Что это такое с ней, и зачем она купила совсем ненужные ей цветы?
Но тут же, вспомнив благодарным светом вспыхнувшее лицо старухи, поняла разок, что все сделала правильно.
Поела она обыкновенно и невкусно, а, уходя, все равно улыбнулась официантке.
— Как вы легко ходите на таких высоченных каблуках…. Красиво.
Женщина просияла и ответила:
— Привычка. Цветы не забудьте свои, — напомнила она.
Лида подхватила свои астры.
— Спасибо, все было вкусно, — соврала она, но почему-то ложь эта маленькая не была обременительной. А, наоборот, развеселила.
На входе на свой этаж она услышала:
— Какая роскошь! От кого? Тайный поклонник? — спросила ее амбициозная всегда Лера из соседнего отдела. Обычно она Лиде никакого внимания не уделяла.
Лида только хотела опять соврать, что да, от поклонника, и вовсе не тайного, но тут увидела вчерашнюю уборщицу, с тем же ведром и той же шваброй.
Внезапно для себя, она быстро подбежала к этой троице.
— Простите, не знаю вашего имени, — услышала Лида свой изменившийся уверенный голос.
— Возьмите, это — вам, — она протянула астры. — Извините меня за вчерашнее.
Она сунула цветы.
— Надя. Надя я, — робко ответила уборщица, уронив швабру и взяв в охапку цветы.
— Ну, вот, теперь знакомы. Я — Лида.
