- Круче, Ванька. - с Америки. Сан-Франциско, Золотые ворота, слышал? Вроде как ваш мост Володарского, только выше и сделан не из говна Всё. Ванька, там счетчик щелкает. Наговоримся еще, поехали.
- К кому едем-то? - спросил Ванечка десять секунд спустя, уже впихиваясь в фыркающую мотором машину.
- Как это к кому! К Завельским вестимо!
Глава 4. У Завельских
По дороге к братьям Завельским останавливались еще три раза. Брали Верку, Аську и Аньку, Валькиных старинных знакомых. Еще брали на Загородном шампанское, которого захотели девушки, и зачем-то еще портвейн для кого-то из ностальгирующих приятелей. Водитель недовольно покряхтывал но требования компании выполнял.
Натан и Женька Завельские жили на Староневском. Окна их отдельной квартиры глядели на проходной двор и на пестрые скаты крыш, ощетинившиеся печными трубами. По крышам гуляли голуби и шуршали облупившейся краской.
Ванечка Завельских знал с юности, Вальку, примерно, так же. Стайер был гражданином мира, Завельские, наоборот, домоседами. Давнее желание Вальки сбежать от нашей долбаной совсистемы - осуществилось лет пятнадцать назад, когда ток в большевистских проводах еще тек, но уже медленно, с одышкой астматика.
Ванечке у Завельских нравилось. Здесь он чувствовал себя без напряга. Здесь же Ванечка познакомился и со Стайером. Было это в середине семидесятых
Когда Валька, Ванечка и благоухающий любовью букет из Верки, Аськи и говорливой хохлушки Аньки с хохотом ввалились в прихожую, у Завельских уже гуляли вовсю. Всех их сразу же впихнули за стол, раздвинутый по случаю многолюдства. Рядом с Ванечкой оказалась девица, рыжекудрая и с подрисованными бровями.
- Вы тот самый Вепсаревич, который у Юфита снимается? - спросила она у Ванечки, и он почувствовал, как ее худенькое колено робко жмется к его ноге.
- Не у Юфита, - ответил Ванечка. - Я вообще в кино не снимаюсь
- Извините, это я спутала. - Девица спешно отодвинула ногу. - У того актера фамилия на вашу похожа - такая же звериная, как у вас.
Ванечка улыбнулся, наполнил рюмки, и свою и своей соседки, и, продолжая улыбаться, спросил:
- А ваша на чью похожа?
Рыжая засмеялась:
- Моя фамилия Воробей.
Пришла очередь рассмеяться Ванечке. Рыжая не обиделась на это нисколько, а оглядев компанию за столом, шепотом ему объяснила:
- Я сюда с Сергеем пришла, он мой муж, он в соседней комнате отдыхает. А вон Татьяна, его жена, вон она, между Софроновичем и Рыдлевским.
- Не понял, - ответил Ванечка честно. - Если вы здесь с Сергеем и он ваш муж, то почему тогда Татьяна - его жена? Сергей, он что, двоеженец?
- Все просто, с Танькой они в гражданском браке, короче нерасписанные они с Татьяной. А мы числимся с ним муж и жена, официально. Но живет он с Танькой, уже три года как мы расстались. Ну, встречаемся иногда, когда они с Танькой ссорятся. Так, раз в месяц, нерегулярно.
- Давайте выпьем, - сказал ей Ванечка, у которого от этих раскладов уже начало свербить в голове.
- За любовь, - ответила рыжекудрая и прижалась к нему коленом. Валька Стайер отлепился от девушек и поднялся над пиршественным столом. Был он мудрый и бородатый, как демон. И едва уже стоял на ногах.
- Ёпт-ть, - прочистил он для разминки голос. Затем налил себе из бутылки в фужер и поднял его под самую люстру. - Предлагаю всем джентльменам встать и выпить за представительниц прекрасного пола, которые здесь пр-рисутствуют. Девушки, - чистосердечно признался Валька, когда джентльмены встали, - я вас всех люблю! - Он выпил одним махом фужер и полез целоваться с теми, до кого смогла дотянуться его лохматая борода пророка. Закончив ритуальное лобызание, Валька сдернул с себя очки и, размахивая ими, как Троцкий на заседании Петросовета, продолжил пьяную речь. - Завтра я уезжаю в свою долбаную Америку... - Он запнулся. - И правильно делаю... - Он запнулся опять. Затем хлебнул из чьей-то початой рюмки и с обидой в голосе произнес: - Я здесь кто? Я здесь никто! Меня вчера в Адмиралтейском саду ваши сраные менты повязали, когда я выпивши поцеловал в задницу долбаную лошадь Пржевальского. У меня баксов была чертова туча, так они, суки, обчистили меня до последних трусов. То есть если я у вас в России хожу поддавши, так выходит я уже не человек, а говно? Грабь меня, выходит, каждый кому не лень, а я должен поднять руки над головой и целовать сраную ментовскую задницу, как икону Христа Спасителя?
- Менты - суки, - поддержал его Вепсаревич.
- Мальчики, не будем о грустном, - позвенела вилкой о рюмку моя соседка. - Давайте выпьем, а после Женечка Софронович что-нибудь нам споет. Женечка, спой нам что-нибудь. Если женщина просит...
- Окуджаву! Окуджаву! - закричали хором Верка, Аська и Анька. - А потом - танцы. Женя, поставишь музыку? Что-нибудь в стиле диско.
Выпили, закусили, сунули Софроновичу в руки гитару, и пока Софронович ее настраивал, снова выпили, опять закусили, и часть народа потянулась курить
