Как сложится жизнь Медоеда после смерти родного человека? Чему учит Стикс и через что придётся пройти и что потерять, чтобы обрести, наконец, самого себя? Найдёт ли сын Сойки и Горца что ищет? Таков ли мир, каким его видят иммунные?
Безумие. Гнев. Они ослепляли. Остались только ощущения. Мыслей почти не было, только одна. Сойка.
Горец быстрым шагом, почти бегом, двигался в центр только-только перезагрузившегося города. Того самого, где когда-то бесконечно давно, в другой, казалось, жизни, он с кем-то… с кем? Неважно… здесь он встретил её, Сойку.
Люди, обеспокоенные происходящим, шарахались в стороны от фигуры спешащего по тротуару человека в грязной одежде, в руках которого были странные, вызывающие страх, клинки. Да и сам человек внушал ужас.
Нахрен! Все вы, идите нахрен! Хватит лезть мне в голову!
— Эй! С тобой всё в порядке?! — послышался рядом молодой мужской голос. Трое. Молоды. Как сын. Сын… сын? Да, у них ведь был ребёнок… предавший и бросивший его! Забыть… важна только Сойка!
— Эй! Мужик! — снова повторил этот раздражающий голос.
Горец резко повернул голову и троица молодчиков отшатнулась при виде абсолютно чёрных глаз этого… кого?
Он оскалился злобно и парням поплохело, зубы… нет… два сплошных ряда акульих клыков!
Горец небрежно, словно отмахиваясь от назойливых мух, дёрнул рукой и парней сдуло неведомой силой! Одного влепило в стоящую рядом легковушку, другие два покатились по асфальту.
Крики вокруг! Ужас. Люди разбегаются, из машин выскакивают, убегают. Пусть их, всё равно сдохнут. Сойку… спасти…
Через какое-то время Горец добрался до знакомой площади и рассекая толпу, как ледокол торосы, он двинулся к своей цели. Там, на той стороне его ждёт она. Его Сойка. Третий раз он здесь и всё время что-то мешало, не давало ему вновь воссоединиться с любимой. Чтобы всё вновь стало хорошо. Как и было раньше…
— Нет… Нет! Не-ет!!! — взревел Горец, окончательно распугав и без того напуганных людей.
На дороге, примыкающей к кольцу и где обычно, в это время, стоял неизменно красный внедорожник, образовалась сплошная куча искорёженного металла. Мусоровоз на полной скорости протаранил стоящие в пробке машины. И джип Сойки оказался в этой куче. Девушку Горец не ощущал. Он быстро добрался по остовам измятых машин до краснеющего боком, покорёженного внедорожника. Досталось ему не так сильно, но и этого хватило, чтобы пассажиры, две девушки, одна из которых и была Сойка, погибли…
— Не-ет!!!! — снова заревел Горец и не было в этом голосе ничего человеческого, словно раненый хищник, попавший в капкан.
Кое-как он вылез из этой кучи металла и уселся, опёршись о стену дома, опустив голову.
Мертва… снова… убили…
Убью…
Твари…
Всех…
Убью!
На периферии восприятия возникли голодные эмоциональные точки первых заражённых. Оказывается, Горец просидел так немало времени, словно выпав из реальности. Заражённые вошли в умирающий город. Крики сотен людей уже слились в единый гул страдания и боли.
Горец встал, потянулся, зло усмехнувшись, направился в сторону тварей. Безумие зверя снова начало овладевать им…
— Слышь, Урюк! Погляди-ка в бинокль, кто там к нам идёт, — выдохнув облачко дыма, произнёс боец, сидящий у пулемёта. Его напарник по смене, низкий, широкий, почти квадратный, со сморщенным лицом, то ли узбек, то ли таджик, нехотя оторвался от журнала и ответил:
— Сам глань! Прыцэл тэбе на что?
Собеседник хохотнул, зная, что товарищ может прекрасно говорить и без акцента, а прорезается только в моменты раздражения, снова произнёс:
— Так неудобно, а бинокль у тебя. Давай, хорош жопу просиживать и телок разглядывать, всё равно не дадут. Я пока ребят снизу предупрежу, чтобы гостя встречали.
Урюк буркнул что-то неразборчиво и поднялся с табурета, отложив журнал на маленький столик. Подойдя к соседней бойнице, осмотрел местность впереди и увидел маленькую фигурку человека, идущего по дороге от леса. Поднёс бинокль к глазам, настроил резкость.
— Кто это у нас… — пробормотал Урюк.
— Ну, чё там?
Боец с биноклем несколько секунд молчал и ответил:
— Хер знает… странный какой-то… вроде и рейдер, ствол вон вижу, рюкзак, но точно не из наших ребят… и одет тоже… джинсы… в очках тёмных… грязный весь.
До незнакомца было метров пятьсот, он только-только вышел из леса, не спеша брёл по обочине дороги и вдруг посмотрел прямо в глаза Урюку. Боец это ощутил шестым чувством, даже морозом по коже продрало. Затем незнакомец, словно в подтверждение, приветственно махнул свободной рукой.
— А'узу би-Лляхи мин аш-шайтани р-раджими! — проникновенно проговорил Урюк и три раза сплюнул через левое плечо. Затем он взялся за рацию и вызвал старшего по смене:
— Чугун, эта Урюк! Отвэть!
Второй боец уставился на товарища и спросил:
— Урюк, ты чего?!
Из рации донеслось:
— Чугун на связи. Что у тебя?
— Там, эта…
— Хорош заикаться, нормально говори, да?! — послышался смешок.
— Человэк, там, к нам идёт…
— Чего-о?
— Да сам посмотры уже! — психанул Урюк. — Из леса вышел, по дороге идёт, к нам!
С минуту из рации не доносилось ни звука.
— На прицел гостя, мы встретим. Странный какой-то… ещё и с этой стороны…
