Я проснулся от сухого шелеста листьев в утренних сумерках. От окна тянуло горячим ветром. Я встал, закрыл его, а потом, уже лежа, прислушался к шорохам на улице. Через некоторое время ветер стих, тогда я снова открыл окно. Комнату наполнил прохладный воздух, принесший запах моря и несколько менее свежее дыхание Лос-Анджелеса. Я лег в постель и спал, пока меня не разбудили мои сойки.
Я называю их моими, их пять или шесть. Одна за другой они пикируют на мой подоконник, а потом возвращаются на магнолию возле соседнего дома. Я прошлепал на кухню, вскрыл пакетик арахиса и бросил им в окно горсть орешков, сойки шмыгнули за ними на землю. Я что-то набросил на себя и с пакетиком в руке спустился по задней лесенке в сад за домом.
Стояло ясное сентябрьское утро. Небо у горизонта было желтоватым, словно тонкая бумага, сквозь которую просвечивает солнце. Не было ни ветерка, в воздухе висел наплывающий из глубины континента жар пустыни.
Я бросил моим сойкам еще горсть орешков и наблюдал, как они прыгают за ними по траве, когда в дверях одной из квартир первого этажа, принадлежавшей семье Валлеров, появился маленький мальчик в льняном голубом костюмчике. У него были темные коротко стриженные волосы и доверчивые голубые глаза.
— Можно подойти?
— Мне ты не помешаешь.
Оставив двери открытыми настежь, он начал приближаться ко мне очень осторожно, чтобы не спугнуть птиц. Сойки кружили вокруг орехов, подскакивая и стараясь перехитрить друг друга. На него они не обращали ни малейшего внимания.
— Чем вы их кормите, мистер? Орешками?
— Да. Может, ты тоже хочешь?
— Нет, спасибо. Папа забирает меня к бабуле, она всегда дает мне много вкусного. И тоже кормит птичек… — помолчав, он добавил:
— Я тоже люблю кормить птичек…
Я дал ему пакетик, он набрал в ладошку орехов и бросил их на траву. Сойки навалились на них всей стаей. Две из них задрались, шумно, но бескровно. Малыш побледнел.
— Они убьют друг друга? — спросил он дрожащим тонким голоском.
— Нет, они только дерутся.
— А сойки убивают других птичек?
— Иногда… — я постарался сменить тему: — Как тебя зовут?
— Ронни Броудхаст. А каких птичек они убивают?
— Птенцов других птиц.
Он поднял плечики и прижал к груди руки, словно маленькие крылья.
— А детей они не убивают?
— Нет, они для этого слишком маленькие.
Кажется, это его немного утешило.
— Наверное, я бы тоже попробовал орешек… Можно?
— Разумеется.
Он встал передо мной, задрав мордочку вверх и жмурясь от утреннего солнца.
— А вы мне бросьте, мистер, я поймаю!
Я бросил ему орешек, который он, конечно же, поймал, потом еще несколько. Шесть он поймал, шесть упали в траву. Сойки шмыгали у его ног, будто осколки разбитого неба.
С улицы в сад вошел молодой человек в полосатой спортивной рубашке.
Он был точной копией малыша, только взволнованный, и нервно курил тонкое коричневое сигарильо.
Из открытых дверей жилища Валлеров вышла молодая женщина с темными волосами, связанными в «конский хвост», словно ожидавшая его появления. Она была достаточно хороша для того, чтобы я вспомнил, что сегодня не брился.
Мужчина, делая вид, что не видит ее, официально обратился к мальчику:
— Добрый день, Рональд.
Мальчик глянул на него, но не ответил. По мере того, как мужчина и женщина с двух сторон приближались к нему, выражение беззаботной радости на его личике гасло. Казалось, маленькое тело сгибается под тяжестью их присутствия. Наконец, он тоненько ответил:
— Добрый день…
Мужчина резко повернулся к женщине.
— Он боится меня! Господи! Что ты ему наговорила?!
— Мы не говорили о тебе. Для общей пользы.
Мужчина нагнул голову и, хотя он стоял неподвижно, было видно, что он готовится к атаке.
— Это что еще такое «для общей пользы»? Упрек?
— Нет, Стен, хотя мне есть в чем тебя упрекнуть…
— Мне тоже, — он глянул на меня. — С кем это Ронни играет? Или, может, это ты играешь?
Он махнул сигарой.
— Я даже не знаю, как его зовут.
— А разве это для тебя так важно?
В мою сторону он не смотрел. Женщина побледнела, словно ей вдруг стало плохо.
— Это уж слишком, Стен. Прошу тебя, не надо сцен…
— А если ты не хочешь сцен, то зачем ты вышла?
— Ты прекрасно знаешь, зачем… — ее голос дрогнул. — Эта девушка все еще у нас?
— Давай не будем говорить о ней, — он резко повернулся к мальчику. — Пойдем, Ронни, бабуля Нелл ждет нас в Санта-Терезе.
Малыш стоял между ними, сжав губы и глядя в землю.
— Я не хочу ехать в Санта-Терезу. Можно?..
— Нет, надо ехать, — сказала женщина.
Он сделал движение в мою сторону.
— Я хочу остаться тут. Я хочу остаться с этим господином…
Он вцепился в мой пояс и стоял, опустив головку и спрятав мордашку от мира взрослых. Отец подошел к нему.
— А ну, отпусти!
— Не отпущу!
— Это что, мамин друг? Это мамин друг?!
— Нет…
— Маленький врун!
Мужчина выбросил сигарильо и замахнулся на малыша, я подхватил его и убрал из-под удара, чувствуя, как он дрожит. Женщина сказала:
— Оставь его, Стен, разве ты не видишь, какой вред ты ему причиняешь?!
