«Человек из Портленда» авторская история о том, как человек открывает для себя в эмиграции новый мир, но вместе с новыми впечатлениями и новым опытом в его жизнь вторгаются новые чувства и реалии, которые требуют от него изменений. Вместе с ним, глубокие метаморфозы испытывают и его семейные отношения. Его новое окружение подвергает проверке его убеждения, влияет на его самооценку, заставляет приспосабливаться под новые реалии и нормы, которые герой подсознательно отвергает, что приводит его к глубокому внутреннему конфликту и он решает сорвать банк и сбежать. Но банк это не те мнимые миллионны, которые он не нажил на новом месте – это тот новый опыт, который он пережил, это те ценности, которые он обрёл в своей Одиссее, то новой знание о себе и о мире, которое оно приобрел, пускаясь в рискованное путешествие.Содержит нецензурную брань.
Когда я сомневаюсь в том, что я написал, я спрашиваю мнение своей подруги:
– Мне кажется я пишу неровно – говорю я ей.
Подруга подходит к окну и говорит мне:
– Смотри, за окном идет дождь, он идет ровно или неровно?
Она права. Как же она права. Она ничего не понимает в литературе, и все же, она понимает в чем-то больше, чем я.
– Правильно котик срет, но неправильно кладет.
Очень смешно, Вера кладезь народного юмора, но я испытываю облегчение. Я – дождь. Очень неровный, но иду постоянно.
Мы приехали в Америку в середине лета. Нам повезло с местом жительства – это был пригород Портленда, быстро развивающийся окруженный парками район Хэппи Вэлли, с хорошими школами, библиотеками, большим госпиталем, таунцентром.
Семейная пара, в доме у которой мы остановились на первое время, оказались типичными пройдохами, рассчитывающие поживиться за нас счет. Это был, наверное, самый тяжелый период жизни в Америке, когда у нас не было еще ни банковского счета, ни автомобиля, ни связей, и я был вынужден довериться человеку, которого знал по службе в армии двадцать лет назад. Он случайно нашел меня в социальной сети, и я решил, что поскольку у меня в Штатах нет ни одного знакомого человека, я могу воспользоваться этим контактом, как адресом, где мы сможем остановиться с семьей на первое время, пока не придут наши документы, подтверждающие наше резидентство. Все было бы еще ничего, если бы впоследствии не выяснилось, что мой приятель алкоголик, лишенный американского паспорта за неуплату алиментов, а меня он рассматривает исключительно в качестве человека, который может помочь ему решить его финансовые проблемы. Последняя попытка погреть на нас руки, продав нам подержанный автомобиль из русской мастерской по ремонту автомобилей, закончилась провалом для него – машину брать мы отказались, и тут же ощутили, что «друзья» теряют к нам всякий интерес. Тем ни менее, без машины мы были ограничены в передвижениях и контактах, целиком завися от настроения приютившей нас пары. Я выбрал первое заинтересовавшее меня объявление в интернете, и мы довольно удачно приобрели не сильно подержанную Хонду-СRV 2004 года у американца, причем Сергей и его жена категорически не хотели нас вести на встречу с владельцем, придумывая поводы нам отказать. Это окончательно подорвало в нас доверие к ним. Мы видели нескрываемую зависть, лицемерие, и пороки, плохо маскируемые показной религиозностью. Я знал Сергея прямым, сильным парнем, но Америка за двадцать лет превратила его в маргинала, пекущегося о своем далеко небезупречном реноме американского гражданина, с испорченной банковской историей. Таких как Сергей здесь было немало, порядка сто тысяч русскоязычных из всего распавшегося на независивымые республики Союза осели в штатах Орегон и Вашингтон в начале девяностых годов.
Русская община оказывала как правило первую помощь переселенцам, особенно из числа религиозных беженцев, но среди них находились и такие, кто пытался сделать бизнес на временных трудностях эмигрантов, особенно если они приезжали в Штаты не с пустыми руками.
На первой же неделе друг занял у меня четыре тысячи долларов и я вынужден был дать ему эту сумму, поскольку находился в полной зависимости от его гостеприимства. Впрочем, той же ночью я спустился к нему в гараж, где он в одиночку пил пиво, и напомнил, что дал ему взаймы исключительно на месяц, не больше. То ли мой тон показался ему достаточно серьезен, то ли он просто знал меня с армейских времен, как человека способного к решительному поступку, но ровно через месяц он долг вернул, оставив себе тысячу долларов в качестве компенсации за причиненные его семье неудобства, связанные с нашим двухнедельным проживанием в его съемных апартаментах.
Через две недели мы получили документы, тут же завели счет в банке и съехали от «друзей» в общественные апартаменты на соседней улице. Мы звали Сергея с женой к нам в гости «на пирожки», но супруга моего приятеля оскорбилась столь скромным предложением, так как рассчитывала на ужин в мексиканском ресторане
Первым делом, после получения американских документов, мы озаботились тем, чтобы найти языковые курсы, до того, как придет осень, и можно будет поступить в местный колледж. Мы нашли их в «Гудвиле» – магазине, торгующем поношенными вещами, и занимающемся благотворительной помощью. Уроки различного уровня несколько раз в неделю по три часа проводились для эмигрантов со всего мира на безвозмездной основе.
