Картинка появилась сразу же, сочная черно-бело-зеленая в режиме ПНВ. Погоняв прибор, переключая из одного режима в другой, Серега убедился, что чужих рядом нет. Бойцы, осматриваясь, тоже крутили головами. Опознание реализовано предельно просто – у каждого бойца на шлеме и броне закреплена специальная метка. У командира – треугольник с цифрой «31», индексом обоймы; у замов – квадраты и номер группы, которой командуют; у комодов – кружки и индексы отделений: «3-1», «1-2» и так далее. А у бойцов – просто индекс принадлежности к отделению, без всякой геометрии.
Следующие двадцать минут прошли в полной тишине. Медленно текли минуты, тьма, наползая, обволакивала людей, лезла в мозг, пытаясь зацепиться там ледяными своими ручонками… Так было всегда, стоило лишь выйти из Дома. Однако пройдет немного времени и восприятие изменится. Пока же… пока оставалось терпеть и гнать ее от себя. И слушать. Слух в Джунглях зачастую важнее зрения…
Нарушил тишину Букаш. Прошуршав вдоль стеночки, опустился рядом и, сунувшись губами в ухо, зашептал:
– Серег, у меня на тылах Один с пацанами. Сейчас вышел на меня, говорит – шумы какие-то слышит. Но движухи ноль, пусто в галерее. Он уж и так и сяк с наушниками извращался – но опознать не смог.
Серега нахмурился.
– Вообще ноль?
– Ноль. На всем пространстве до изгиба. А изгиб в двух сотнях…
– Останься тут, я проверю.
Стас с бойцами сидел в некотором отдалении, шагах в пятидесяти. Подобравшись сзади, Сотников тронул его за плечо и опустился на колено за спиной. Комод, оглянувшись, коротко дернул головой – и снова уперся вглубь галереи, перебирая режимы УПЗО. Некоторое время они на пару вглядывались и вслушивались во тьму – но никакого движения высмотреть так и не сумели.
– В чем дело? Что за паника? – спросил наконец Серега.
– Не пойму… – покачал головой Один. – У меня стойкое ощущение, что за нами наблюдают. Минут пятнадцать уже. Ну, сам знаешь… словно волоски на затылке топорщатся. И звуки этакие… как будто в самой глубине. То ли шорох, то ли постукивание, то ли шаги осторожные… Я уж глядел-глядел… пусто. А шорохи все равно слышу. И не крыса это, точно.
– Верха проверял? – Серега ткнул в потолок, имея в виду трубы вентиляции.
– Первым делом. Никого. На трубах пусто, а внутри… – комод пожал плечами. – Они здесь узкие, человеку не протиснуться. Разве что ящер…
– И галерею смотрели?
– Вперед пролезли шагов на сто. Букаш велел. Ничего. Но вернулись на место – и снова началось… И все время оттуда идет, из глубины.
Серега кивнул. Организм в паутине меняется, входя в боевой режим, становится более чутким.
– Сейчас слышишь?
– Нет. Затихло, как ты пришел.
– А вы? – Сотников обернулся к бойцам.
– Я ничего, – помотал головой Карабас. – Ты не обижайся, Стас, но, кажись, нервишки у тебя...
– Постоянно же в напряге. Ждешь боя с минуты на минуту. Вот и мерещится, – поддержал Дед.
Один фыркнул, одарив Артема тяжелым взглядом – типа, в параноики меня записали? – но смолчал.
– По общему каналу связывались? – спросил Серега.
– Гришка вызывал. Тихо.
– Ладно. Ждем. А ты слушай. Чуть что – сразу доклад. Если угроза – бейте, потом уже разбираться будем.
Стас кивнул.
Вернувшись назад и отослав Гришку, Серега умостился за свое ребро и задумался. Давно известно, что тьма и тишина – особенно если заодно работают – разные шуточки с мозгами способны крутить. Сознание человека само заполняет тьму, населяя ее неведомым. Установленный научный факт. Тут тебе и движение смутное на пределе, и шорохи, и фигуры призрачные… Но это при одном условии – если ты один. Если толпа – как отрезало. И если один в паутине что-то чует, а второй нет – вполне может означать, что у первого слух получше. И восприятие.
С другой стороны… Понятно, что это не буратины – те бухают по бетону только в путь, неслышно красться не умеют. И не кадавры. Они хоть и могут тенью скользить – но галерея чиста на сотню шагов. Тогда что остается? Что-то мелкое. Из живности. Во всяком случае, пока опасности нет. А появится – там и среагируем.
– Один – Карбофосу, – обрывая мысли, на канале вдруг обозначился Стас. Вышел не по общему каналу, по закрытому командирскому – и в голосе его слышалось столько растерянности, что Серега мгновенно насторожился.
– На связи!
То, что сказал комод, не лезло ни в какие ворота.
– Я не знаю, командир… может, и нервы у меня… Но я ребенка видел!.. – голос у него был напряжен, аж подрагивал.
Серега опешил от неожиданности. В Джунглях всего можно ожидать… но ребенок?! Неужели Кирилл, сын Светланы Ильиной? Жив еще? Спустя целый месяц!..
– Сейчас видишь его? Приглядись! – тут же запросил он. – Да внимательней смотри!
