– Насчет комнаты? Как звать? – сиплым голосом спросил хозяин.
– Марат.
– Татарин?! – неизвестно чему обрадовался хозяин и протянул левую руку. После неуклюжего рукопожатия Марат ответил:
– Наполовину.
– Кто там? – из комнаты донесся грубый прокуренный голос.
– Сосед это мой, новый, – отозвался хозяин и снова повернулся к Сафарову. – А я Гриша. Потрехалов. Вот твой угол, заходи, располагайся.
Он толкнул дверь в небольшую комнатку и включил свет. Внутри стояли кровать, шкаф и тумбочка. Забрызганное краской окно смотрело сквозь листву деревьев на стену ближайшего дома. На облезлом полу лежал истертый половик, а с потолка свисала одинокая пыльная лампочка на проводе. Гриша удалился, прикрыв дверь. Марат сел на кровать. Не пятизвездочный отель, но на первое время сойдет. Дверь открылась и снова появился Гриша:
– Пошли, тебя зовут.
– Кто?
– Большие люди. Пошли, посидишь с нами. Не бойся.
Марат бросил дорожную сумку в шкаф и пошел следом. В соседней комнате за большим столом сидели четверо. На столе стояла водка, на газетах лежала рыба, картошка и прочая закуска. Пепельницы доверху забиты окурками, а в воздухе клубился табачный смог. Мужчины замолчали и окинули пришедшего мутными взглядами.
– Ну, проходи, садись, гостем будешь, – один из них, весь в наколках, показал на свободный угол. Гришка сгреб с того места луковую шелуху и придвинул шаткий табурет. Марат сел. Ему тут же налили водки в стакан. Он выпил пару глотков и закусил картошкой.
– Пей, малой, пей. Звать как?
– Марат.
– Татарин, что ли?
– Наполовину, – скромно ответил он, закусывая на удивление вкусной вареной картошкой.
– Ты ешь, не стесняйся. Откуда будешь?
– Из деревни под Младогорском.
– А здесь с какими целями? – человек с наколками закурил новую папиросу, щурясь от дыма.
– Да так, в институт поступать.
– Хорошее дело, – в разговор вступил второй, высокий, худой, в тельняшке и с лихими кудрями.
– Кем будешь то? – поинтересовался первый.
– Да уже никем. Провалил экзамен.
Человек в наколках ухмыльнулся.
– Да, господи, эти корочки сейчас никому не нужны, – с презрением буркнул высокий в тельняшке, тот самый, который только что сказал "хорошее дело".
– Я бы так не торопился, – в разговор вступил третий, в тонком истертом свитере, с животом и прилизанными жидкими волосами. Он оттопырил нижнюю губу и вытер рукой пот со лба. – Сейчас не нужны, а потом нужны. Вот как ты завод построишь без образования? Что, всем в торгаши идти? Страну развалили, гады!
Высокий отрицательно замотал головой. Его нестриженные грязные волосы растрепались в разные стороны:
– Ну и кому нужны твои корочки? Племяш мой ларек держит. Так у него за день выручка по три “лимона”! Ты когда такие бабки заработаешь? – он поднял руку с крючковатыми пальцами и потряс ей для убедительности.
– Ладно, не в этом счастье. Была бы баба, водка и баня, – резюмировал главный и обратился к юному гостю:
– Мать и отец кем будут?
– Отец дальнобойщик, а мать в совхозе весовщицей.
– Из работяг, значит, – главный блеснул золотыми зубами. – Ешь, давай, пей.
Дальше они говорили о своем. В их грубой мужской кампании Марату вдруг стало хорошо и спокойно. В голову ударил хмель, в животе переваривалась закуска, рядом была его комната, и жизнь налаживалась. Когда Марат стал валиться от усталости, он сказал тому, который в наколках:
– Спасибо, я спать пойду.
– Давай, татарин, отдыхай, – ответили ему.
Сафаров ушел к себе и лег. Гришка Потрехалов оказался простым добродушным человеком. Позже он рассказал, как лишился пальцев на руке. Работал он на ремонтном заводе, который в 91-м аккурат обанкротился и закрылся. Выгнали персонал на улицу. Устроиться некуда, везде сокращения, вот и наладился Гришка на свой завод захаживать по ночам и разбирать кабели на медь. Да не он один. Появился конкурент, который однажды плеснул ему в лицо кислотой. Гришка успел отвернуться и рукой прикрыться. Кислота разъела пальцы и правое ухо. Врачи во время ампутации остатков пальцев сказали, что еще легко отделался.
На утро, сделав свою работу, Сафаров отправился прогуляться по рынку, незаметно высматривая тех двоих рэкетиров. Лысого и парня в белой курточке. Им двигало чистое любопытство. Кто они и почему этим занимаются? Он не боялся их, потому что брать у него нечего. Нет ларька, нет магазинчика, ресторана или другого бизнеса. Но в юношеском сердце вид крутых спортивных парней на иномарках вызывал необъяснимые чувства. Ему хотелось быть таким же. И раз уж случилась в стране заваруха, где человек человеку – волк, пробивать дорогу в жизни нужно самому.
