— Больше ничего. Танев снова повторил, что я ни в коем случае не должен говорить, что я его в последние месяцы видел, пригрозил своими приятелями и ушел.
— И поскольку он тебе пригрозил, ты продолжал мне лгать и укрывать его.
— Я не человек Танева, — механически бормочет Илиев.
— Если бы ты был человек Танева, мы бы разговаривали с тобой в другом месте. Но он использовал тебя, и не так уж невинно, как ты думаешь… Не только для обслуживания машины.
— Я не участвовал в подлых делах Танева, — продолжает оправдываться все так же механически Илиев.
— Ты, может быть, не участвовал в них впрямую. Но достаточно даже того, что ты молчал. Молчание, Илиев, иногда золото, но в иных случаях — страшное преступление. И случай с тобой — как раз из этой категории. Ты должен искупить свою вину. Поэтому говори! И начинай с самого начала!
— С процесса?
— Нет, не с процесса. А с самого начала. Мы начинаем обычно от Девятого сентября. А ты начнешь немножко пораньше: от “Кометы" до наших дней…
Даю это указание и снова сажусь на скамейку.
— О "Комете" я уже говорил, — припоминает Илиев.
— Тридцать процентов. А меня интересует остальная часть, самая важная. И помни, что сантиграммы терпения, о которых я тебе говорил, уже на исходе. Давай!
— Главный в "Комете", — начинает Илиев глухо, — был Костов. У него было больше всего денег, связи с большими людьми и с гитлеровцами. Танев вначале действительно был только подставным лицом. Он дальний родственник Костова, и его ипользовали, чтобы предприятие имело вид товарищества и платило меньше налогов. Но в последние два года гитлеровцы все больше работали с ним.
— Как — работали?
— Ну вся фирма "Комета" была состряпана только для того, чтобы прикрывать аферы гестаповцев. И Танев стал у них своим человеком. Через него находили людей. Он был самым ловким и самым смелым из всех троих. Костов и Мед аров начали его побаиваться. Было уже ясно, что Танев стал важной персоной. Располагал большими деньгами… Ну а потом была эта история с бегством Костова… Потом…
— Слушай, Илиев, — прерываю его. — Предупреждаю тебя в последний раз. И если ты все еще боишься Танева, то должен тебе сказать, что ты боишься не того, кого надо! Погляди на меня!
Илиев испуганно поднимает глаза.
— "Эта история с бегством Костова…" — повторяю, глядя на него в упор. — Вот о ней ты и расскажешь. И подробнейшим образом. Ты сам был там!
Произношу последнюю фразу с такой уверенностью, будто действительно убежден в своей правоте. Но иногда следует полагаться и на гипотезы.
Илиев виновато опускает голову и говорит совсем тихо:
— Был…
Больше натиск не нужен. Тот, кто сказал "был", скажет уже и все остальное.
— Это было в ночь на восьмое. Слышим — тревога. Поднялись и — в убежище. Костов устроил его в дачном подвале. И только Танев открыл дверь в подвал, как стало ясно, что Костов бежал. Сейф, где все они держали деньги, был раскрыт. Это был старый сейф. Открывался он тремя разными ключами одновременно, и каждый из троих имел по ключу. Но Костову удалось его открыть. Наверно, у него был второй комплект… "Ну пеняй на себя, сволочь! — сказал Танев и тут же приказал: — Илия, заводи "мерседес". Я вывел машину из гаража. Медаров и Танев стояли посреди двора и о чем-то договаривались. Увидев, что я готов, они сели сзади, и Танев крикнул: "Давай в Божурище! Прямым путем — через Банкя. И побыстрей!" — "Без света быстро не могу", — говорю. "Включи фары, черт бы тебя подрал!" — "Стрелять будут", — отвечаю. "Включай свет, говорю, пока я сам не начал стрелять!" Включил я свет, что делать, поехали. Из разговоров я понял, что Костов решил удрать на гитлеровском самолете, — так они думали. В последние дни все только о том и говорили — бежать или подождать, пока все утрясут с немцами… Проехали мы Горну Баню, едем к Банкя. Шоссе — яма на яме, а Танев все в спину меня толкает: "Быстрей, быстрей, тебе говорят!" Добрались и до Банкя. Только выехали из села, видим — фары вдали блеснули. "Если это "опель" Костова — догоним! — кричит Танев. — Давай, Илия, жми!" Я дал газу и, когда поднялись в горку, увидел впереди "опель" Костова. "Мерседес" будь здоров тянет, куда там "опелю" до него. В общем, догоняем. "Как перегонишь, ставь поперек и блокируй дорогу", — командует Танев. Так я и сделал. Танев и Медаров выскочили из машины. "Только тихо", — успел сказать Медаров. "Ты меня не учи!" — огрызнулся Танев и побежал к "опелю". Тут я увидел, что в руках у него автомат…
По аллейке мимо нас проходит рабочий в выцветшем комбинезоне.
— Что, надоело нормы перевыполнять — болтовней занялся? — подшучивает он над Илией.
Илия не отвечает. Рабочий понимает, что тут что-то серьезное, и уходит.