Первый(приставляя к горлу ему нож). Моли Бога, что я тебя вместе с тетей не пришил! Где старик!
Алексеев. Вы это серьезно?
Третий пинает его в ногу.
Алексеев(со стоном). Уехал он!
Первый. Врешь! Куда уехал?
Алексеев. Они мне не докладывались…
Ему выкручивают руки.
Алексеев. А, черт! Да откуда я знаю? Куда-то в Саратов собирался. Однополчанин у него там живет. Фронтовой товарищ.
Первый. Адрес?
Алексеев. Чей?
Первый. Фронтового товарища.
Алексеев. Да откуда мне знать?
Первый. Значит, не знаешь?
Второй. Трафарет, может, ему сделать? А?
Алексеев. Не надо трафарет. Лучше художественное полотно.
Первый. Ну-ну, шутник. Пошути, пошути.
Алексеева с размаху бросают на стену. Он сползает на пол. Трое направляются к выходу.
Первый(поворачиваясь). А на квартиру ты больше не ходи. Здоровье дороже.
Все трое исчезают. Через некоторое время дверцы лежащего на полу шкафа чуть приоткрываются и оттуда появляется перепуганное лицо старика.
Старик(тихонечко кричит). Ваня! Ва-а-аня!
Алексеев стонет.
Старик(обрадовавшись). Живой?
Алексеев. Помоги… Помоги на диван забраться.
Старик. А и помогу… Помогу. Конечно. Это… о чем разговор – в один секунд. Святое дело – на диван.
Укладывает Алексеева на диван, накрывает одеялом. Ставит шкаф.
Старик. Вот уж я перепугался, когда они ворвались – тебе не передать. Прямо меня смертный пот прошиб. Ну, думаю, пропадай моя головушка! И полез в шкаф. А там ведь все слышно!! Сейчас думаю, ка-ак хрястнут мне по морде… Такой я моральный ущерб понес – страшно сказать.
Алексеев(желчно). Да-а, ты понес ущерб… А я зато, как огурчик.
Старик. Так ведь не убили же – и то надо радоваться.
Алексеев. Еще бы не хватало, чтобы убили. (Косится на разгром.)
Старик. Ой, ой, как они тут все в беспорядок привели!
Алексеев(в гневе). В беспорядок?!
Старик. Всю мебель попортили, тюки теткины порезали. (Копается в тюках.) Все, все испорчено. Какие же теперь после этого у твоей тетки будут негоции?
Алексеев. Да-а, негоции… Старуха надеялась денег подзаработать. Подзаработала! Квартиру заложила! Чем теперь выкупать будет? Бездомной останется на старости лет?
Старик. Зачем бездомной? Я вам свою квартиру отпишу, продадите ее и с большими деньгами будете. Завещание вот написал…
Алексеев. Подавись ты своим завещанием, старый пес! Другого дела у него нет, как завещания писать.
Старик. Да ведь я не то. Я другое, законное. И все будет ваше – как только умру.
Алексеев(ворчливо). «Как только умру!» От тебя дождешься. Пожалуй, и сам первый ноги протянешь, ожидаючи.
Старик(печально). Да нет, уже скоро.
Алексеев(как бы в сторону, но громко). Уж и не верится… Что я теперь тетке скажу? Проваливай, старая, подобру-поздорову, в твоем возрасте вредно коммерцией заниматься. Поживи-ка ты лучше малость на улице.
Старик(задрожав губами). Не знал я… Не знал, что так оно все будет. Все водка проклятая, бес попутал.
Алексеев(вскакивая). Почему же она тебя попутала! Почему меня водка не попутала? Или я лучше тебя жил? Я, нищий, неизвестно на что существую – и это в тридцать лет! А я все живу… вот, думаю, должно же измениться что-нибудь. (Исступленно.) Ведь должно же! Должно!!! (Опускается на стул, устало.) Должно, как ты думаешь?
Старик(моргнув). Должно…
Алексеев(злобно). Должно! А чему меняться? Чему, объясни?!
Старик(осторожно ходит по кругу, испуганно, как индейский петух оглядываясь через плечо на собеседника). А, может, и нечему. Мы старики темные – откуда нам знать… А, может, нужна революция? Хорошее правительство там, благотворительные обеды…
Алексеев(насмешливо). И все?
Старик. И завтраки. И еще эти… социальные программы. А что? Дайте нам денег побольше – мы разве не орлы будем?
