Смущенно отведенные глаза, опущенные ресницы, неловкая полуулыбка... Что происходит в голове у человека, на которого упало неуместное чувство? Написанное ниже - скромная попытка ответить на этот вопрос. А если повезет, то и найти выход из этого неудобного положения. История без имен и мест. Можно подставить любые значения в формулу.
Человек из сна
Смущенно отведенные глаза, опущенные ресницы, неловкая полуулыбка... Что происходит в голове у человека, на которого упало неуместное чувство?
Написанное ниже - скромная попытка ответить на этот вопрос. А если повезет, то и найти выход из этого неудобного положения. История без имен и мест. Можно подставить любые значения в формулу.
-
Она всегда была слегка несуразной: какая-то обаятельная неуклюжесть и
Большинству знакомцев казалось нелепой случайностью или везением, что она когда-то успешно закончила школу, написала диплом, сменила несколько непыльных мест работы. Те же, кто знали ее получше и хоть раз видели в "концентрированном виде", понимали, что эта девчушка при желании всегда обретала несоответствующую мощь для своего тельца и без каких-либо чудес, упорно добивалась своего. Часто и быстро перегорала, но уж если горела, то, метафорически выражаясь, трескались от жара раскаленные угли.
Он был совсем не такой. Спокойный. Размеренный. Н-о-р-м-а-л-ь-н-ы-й. Ровный до неприличия. С нормальным минимальным набором недостатков, с максимально нормальным количеством достоинств. Во всех отношениях.
Таким его видели те, кого они оба знали. Немного горд и упрям. Ну, так это не беда. Бывал зануден и дотошен до невозможности.. ну и что? У всех это вызывало только терпеливое уважение, ведь у перфекционизма хороша обратная сторона медали : внимательность и аккуратность. Он также мог интеллигентно, почти невесомо нахамить. Так, что и ответить было нечего. Ибо с его замечаниями не поспоришь - они, если и высказывались вслух, были на редкость метки и точны. Ничто из него неуместно не торчало: было пару интересных увлечений, любимая работа. Он был достаточно умен. Немногословен. Высокий, в лице ничего особо примечательного, и все же многие считали его красивым. Как-то очень "по-своему" одевался: неброско, стильно и в то же время слегка небрежно. Никогда ничем не кичился вслух: не в его характере. Дескать, пусть лучше другие заметят и похвалят. А желающие это сделать время от времени находились. Добр, но внешне суров и угрюм. Ему бы шло постоянно вздыхать над людской глупостью, но он едва ли позволял себе подобную бестактность. Только смеялся он слишком по-детски чисто и непосредственно, что порой вызывало в ее сознании диссонанс.
С ней все обстояло иначе: она всегда делала все недо- или пере-. То опаздывала, когда срочно нужно быть вовремя, то приходила раньше, чем нужно. Смеялась невпопад. Унывала и замыкалась в себе без видимой причины. Не рассчитав сил, громко хлопала дверьми машин, кабинетов или не закрывала их вовсе. И так во всем. Не ко времени. Не к месту. Все это замечали, упрекали в безответственности и всячески нажимали на и так обостренное чувство вины.. В лучшем случае, весело подтрунивали.
Влюбчивая? Слишком. Ей обыкновенно нравились всякие психи, такие же, как она или +- немного другой разновидности. Влюблялась и в реальных сумасшедших. В лучшем случае в эмоциональных, несдержанных типов или слегка не от мира сего.
Вот и теперь.. Влюбилась в безответственного великовозрастного ребенка. По уши. Он был обманщиком, раздолбаем, вечным должником и самым что ни на есть
Был таким же не-в-меру, как и она. Если пил, то до утра. Если начинал новое дело, то с неистовой страстью: так, что не замечал ее присутствия. И только она начинала трепетно и по-женски наивно верить в него, он тут же насытившись чужим восхищением и собственным самодовольством, забрасывал начатое. Вечные американские горки. "Зато тебе не скучно" - бывало, говорил он.
