Человек из тени полностью

Я вхожу в комнату и оглядываюсь. Много книг, явно не раз прочитанных. Она любила читать. Я наклоняюсь, смотрю на корешки и отшатываюсь в шоке и скорби. Детективные романы. Про серийных убийц.

Я поворачиваюсь к кровати. Белье лежит кучкой на полу. Осматриваю вещи, не прикасаясь к ним. Бретелька бюстгальтера порвана, трусики тоже. Она не сама их снимала. Они были сорваны силой.

Я выпрямляюсь и смотрю в мертвое лицо, застывшее в вечном крике.

— Ты сопротивлялась, Шарлотта? — спрашиваю я. — Когда они велели тебе снять лифчик и трусики, ты их послала?

Она в нижнем белье стоит около кровати и дрожит от страха.

Один из них машет пистолетом.

— Все снимай, — говорит он, — и поторапливайся.

Она смотрит на него, потом на второго. Она обо всем догадывается раньше, чем они ее привязывают. Не так, как Энни.

Эти пустые глаза.

Она знает.

— Пошли вы! — кричит она и бросается на него, размахивая руками. — На помощь! На помощь!

Я смотрю на тело. Вижу синяки. Когда она их получила — до того, как ее привязали, или после? Поди спроси! Я решаю, что до. В принципе это не важно. Но мне хочется так думать.

Он разгневан, эта свинья посмела коснуться его своими распутными руками. И на мгновение он пугается. Этот визг следует прекратить. Он ударяет ее кулаком в живот, и у нее перехватывает дыхание.

— Заведи ей руки за спину, — раздраженно приказывает он напарнику.

Она пытается вырваться, но он берет ее за локти и заводит ей руки назад.

— Ты должна научиться повиноваться, шлюха, — говорит мужчина с пистолетом.

Он бьет ее наотмашь ладонью по лицу. Один раз. Потом второй. Снова. Протягивает руку и срывает с нее лифчик с силой, какая бывает только у безумцев. Потом сдергивает с нее трусики. Она снова пытается закричать, но он наносит ей удар в солнечное сплетение и затем бьет еще несколько раз по лицу. Она раздета, дезориентирована, в ушах стоит звон, из глаз текут слезы. Колени подгибаются, хотя она и старается удержаться на ногах.

Теперь с ней можно делать все, что угодно.

Это его успокаивает. И он сует ей в рот кляп.

Я смотрю на ее руки и ноги, замечаю наручники. Левая рука привлекает мое внимание. Я подхожу поближе и присматриваюсь. У Шарлотты накладные ногти. Но ногтя на указательном пальце нет. Я быстро оглядываю другие пальцы. Везде ногти на месте. Я закусываю губу и думаю.

Кое-что приходит мне в голову. Я возвращаюсь на крыльцо и спрашиваю Барри:

— У тебя есть фонарик?

— Разумеется, — отвечает он и подает маленький фонарь.

Я возвращаюсь в спальню Шарлотты. Встаю на колени у кровати и свечу фонарем около и под кровать.

Я его вижу.

Накладной ноготь лежит на ковре ближе к изголовью кровати. Я прищуриваюсь и замечаю что-то вроде крови на его конце.

Я встаю и с тоской смотрю на Шарлотту. Мне вдруг становится невыносимо тяжело. И все из-за этого ногтя.

Мне могут возразить, что это совпадение, но я предпочитаю думать по-другому. Я вспоминаю книги о серийных убийцах на ее полках, ее увлечение загадочными происшествиями, судебной медициной и убийствами. Передо мной лежит девушка, которая сопротивлялась до последнего дыхания.

— Прицепи эту шлюху наручниками к кровати, — говорит тот, что с пистолетом.

Напарник тащит ее к кровати, хватает за запястья и…

— Ох! Проклятие! — орет он. — Она меня поцарапала!

— Так надень на нее наручники, черт возьми!

Он снова бьет ее в живот и приковывает одну руку к кровати. Затем вторую.